– Я решительно не понимаю ваших домыслов про мистификацию с волшебным фонарем, которой вы приписали испуг моего брата, – сурово произнес он, – и отнюдь не абсурдная причина заставила сэра Роланда покинуть Харблдон-холл.
– Значит, меня ввели в заблуждение, – невозмутимо ответил мистер Стэкпул, втайне сгорая от любопытства. – И поскольку я собираюсь жить в Харблдон-холле, не назовете ли мне истинную причину, чтобы я мог во всеоружии опровергнуть глупые слухи?
– Вам нет нужды опровергать слухи. Какие слухи? Сэр Роланд не упоминал о них. Возможно, со временем вы сами узнаете, почему мой брат покинул этот дом, и в таком случае согласитесь, что он поступил разумно. Если же не узнаете, я буду корить себя за то, что напрасно внушил вам предубеждение против Харблдон-холла.
Лысый джентльмен встал с намерением присоединиться к дамам и предоставил мистеру Стэкпулу теряться в догадках.
Очевидно, сэр Роланд Шоу неспроста покинул Харблдон-холл со всем своим семейством – там произошло что-то такое, о чем не ведают ни старик Джадд, ни агент компании. Но что? За себя мистер Стэкпул не боялся, ему все было нипочем, кроме протечек и крыс, другое дело – его жена. Малейшее подозрение, что с этим домом не все ладно, и она, чего доброго, в последний момент откажется переступить его порог; а если не откажется, в первую же темную ночь всенепременно узрит призрака.
Необходимо оградить ее от глупой молвы. Что касается привидений, которых якобы видели в Харблдон-холле, то объяснить это можно только одним: прежние жильцы в буквальном смысле шарахались от собственной тени при тусклом свете масляных ламп. Электрическое освещение расставит все по своим местам, это лучшее лекарство от дремучих суеверий. Мистер Стэкпул ощутил себя светочем, призванным разогнать силы тьмы.
Но вскоре после встречи с братом сэра Роланда Шоу странное совпадение вновь заставило его призадуматься. Миссис Стэкпул в письме сыну на Мальту рассказала, что отец снял приглянувшийся ему старинный дом в Серрее и делает там великолепный ремонт; что они планируют вскоре переехать и встретить Рождество на новом месте; что усадьба называется Харблдон-холл и там они с нетерпением будут ждать сына, как только он вернется в Англию. В ответ Джек написал: «Значит, отец снова затеял переезд! Хорошо хоть, поближе к Лондону, а не в Корнуолл или Камберленд, как бывало. Но скажи, этот пленивший его старинный дом находится недалеко от Мендлтона? Впрочем, едва ли в одном и том же графстве два Харблдон-холла. Однако странно, если это тот Харблдон-холл, о котором я недавно слыхал. У нас тут был для поправки здоровья один штатский (теперь уехал в Египет), так он рассказал мне, что его дядя, сэр Роланд Смит – или не Смит, но вроде того, – еле ноги унес из старого дома в Серрее, спасаясь от привидений. Я уверен, что в рассказе упоминался Харблдон-холл. По его словам, дядя, человек с крепкими нервами, и тот не выдержал и съехал из злополучного дома. Жаль, я не выведал у этого малого всю подноготную, но он такой нудный, и слушать его – сплошное мученье. Знал бы я, что упускаю свой шанс! Только не надо бояться, матушка. Вот приеду домой – живо расправлюсь с вашей нечистью, славная будет потеха!»
Миссис Стэкпул все это не нравилось. Письмо пробудило в ней недобрые предчувствия, и, дабы не усугублять их, мистер Стэкпул не стал пересказывать жене свою беседу с мистером Шоу.
– Странно, душа моя, даже очень странно! – заметил он без тени тревоги в голосе. – Приходится признать, что так или иначе кто-то был чем-то напуган в Харблдон-холле. Вывод, прямо скажем, туманный, но более нам ничего не известно. Остается сожалеть, что эту дурацкую историю не расследовали по горячим следам, – загадка наверняка разрешилась бы очень просто. Весьма вероятно, какая-нибудь девица из прислуги переела за ужином холодной свинины и в пароксизме несварения пошла бродить во сне – как была, неодетая, в белой ночной рубашке… Кто-то увидел ее, принял за привидение, вусмерть перепугался и поднял крик: кричать всегда легче, чем расследовать. Вот, если вкратце, и вся подоплека истории с привидениями, душа моя… если вкратце.
Рабочие сдержали слово и управились к назначенному дню. Хозяин также сдержал слово: сполна расплатился и угостил всех рождественским ужином. Ему пожелали счастья в доме, который теперь был совершенно готов к приему новых жильцов. Мистер Стэкпул задумал прибыть в Харблдон-холл после наступления темноты, чтобы приятно удивить жену электрическим светом – представить ей ее новый дом в самом привлекательном, жизнерадостном виде.
Едва приблизившись к дому, миссис Стэкпул и ее дочь от восторга даже вскрикнули, и Элла сказала, что это просто диво дивное, домик-пряник, театральная декорация! Из каждого окна, от цоколя до чердака, струился ровный яркий электрический свет. Не приглушенный ни ставнями, ни занавесками, он рассекал окружающую тьму, теряясь где-то вдали; фонарь на крыльце, точно холодное солнце, озарял подъездную дорожку, каждый камешек под ногами, каждую веточку над головой.
