– Ну вот, дорогие мои, – победоносно объявил мистер Стэкпул, приглашая жену и дочь пройти в сияющий холл, – видите, как современная наука изгоняет глупые страхи, обращая ночь в день! В доме с таким освещением можно ли опасаться встречи с призраком?
– Нет, невозможно! – хором воскликнули миссис Стэкпул, ее дочь и зять.
Рождество в Харблдон-холле встречали широко и весело, трудно даже сказать, кто больше радовался новому дому – хозяин, или хозяйка, или их многочисленные гости. Каждый с первой минуты полюбил отведенную ему комнату, но уютная гостиная миссис Стэкпул пользовалась наибольшим успехом, и пятичасовой чай нередко накрывали здесь, а не в парадной гостиной внизу. Дети резвились в пустующих гостевых спальнях, если дождь не пускал их на улицу, а по вечерам завороженно наблюдали, как в доме, словно по волшебству, тут и там загорался электрический свет. В их глазах дедушка был волшебник, дарящий свет, и к бурным ребячьим восторгам примешивалось благоговейное почтение – дети робели открывать дверь в его личные покои, именовавшиеся кабинетом, хотя кабинет этот мистер Стэкпул использовал главным образом для того, чтобы в тишине покурить или вздремнуть перед ужином.
Так продолжалось до конца января, и Стэкпулы что ни день поздравляли себя с удачей – ведь совсем непросто найти дом, который подходил бы тебе по всем статьям. Венцом новогодних празднеств должен был стать большой костюмированный бал. Потом молодежь разъедется и хозяева впервые останутся одни в своем новом жилище… Гостей ожидалось много, в том числе издалека: надо быть очень нелюбопытным, чтобы отказаться от ночного бала в «доме с привидениями», слава о котором уже разнеслась по стране.
Все зимние увеселения удались на славу, но ради завершающего аккорда хозяева особенно расстарались. Бальный зал сверкал, паркет был бесподобен; из Лондона выписали самый модный танцевальный оркестр. К маскарадным костюмам никаких специальных требований по части страны и эпохи не выдвигалось, и Стэкпулы первые подали пример полной свободы выбора: хозяйка нарядилась а-ля королева Елизавета, а хозяин предстал вполне современным адмиралом флота; миссис и мистер Бомонт выступали, соответственно, в обличье японской дамы и испанского матадора. И когда съехались гости в костюмах всех времен и народов, кое у кого при виде пестрой толпы в бальном зале могла мелькнуть мысль, что настал Судный день. Вот античный грек приглашает на танец шведскую крестьянку, вот Черный Принц под руку с капитаншей Армии спасения, а вон там лихо кружатся в вальсе шут с монашкой, да и магометанин с балериной не отстают от них…
В то время электрическое освещение было еще в диковинку, и, подъезжая к дому, гости шумно восхищались маленьким дворцом, словно сошедшим со страниц волшебной сказки; обилие света внутри тоже вызывало шквал восторгов. Мистер Стэкпул радовался точно дитя, которое не может расстаться со своей новой игрушкой. Он без конца водил гостей из комнаты в комнату и демонстрировал, как простым поворотом выключателя может погрузить все во мрак или озарить светом.
Танцы продолжались далеко за полночь, и только когда часы в холле пробили четверть четвертого, по старому дому поплыла чуть печальная и бесконечно романтичная мелодия вальса Вальдтейфеля. Гости, прибывшие издалека, начали разъезжаться. Мистер Бомонт в самом веселом расположении духа вышел на крыльцо проводить леди Джейн Грей и Флору Макдональд. В ту же самую минуту горничная шепнула что-то на ухо лакею миссис Бомонт, которая сидела, обмахиваясь веером, у входа в бальный зал.
– Простите, мэм, няня просит передать вам, что мастер Генри из-за музыки не спит и плачет – говорит, не уснет, пока не увидит вас, мэм.
– Скажи няне, что я сейчас приду.
Извинившись перед своей соседкой, она выскользнула из зала и в холле столкнулась с отцом, который направлялся в свой кабинет.
– Хочу поскорей избавиться от этой обузы, – с улыбкой сказал он, шутливо взмахнув адмиральской треуголкой, которую весь вечер стоически терпел у себя на голове.
– А я спешу в детскую успокоить малыша Гарри. – И миссис Бомонт побежала наверх, тихонько подпевая мелодии, плывшей из бального зала.
Мистер Стэкпул положил шляпу на стол и посмотрел на каминные часы.
– Четверть четвертого! Как же я устал… Да и молодым людям пора бы угомониться. О-хо-хо! Легче дать десять обедов, чем один бал. – Он протяжно зевнул, погрузился в низкое кресло у камина, вытянул ноги и закрыл глаза. Сон тотчас сморил его, и на несколько минут все окружающее, включая свет и звуки, перестало существовать – его сознание погрузилось во мрак и безмолвие.
Мистер Бомонт задержался на крыльце. Лакеи уже вернулись в дом, и он был один. Для зимы ночь выдалась мягкая. Набросив пальто поверх своего костюма матадора, мистер Бомонт спустился в сад.
– Покурю-ка я на свежем воздухе, – сказал он себе, – за пять минут никто меня не хватится.
