Он быстро пошел по широкой аллее и остановился ярдах в тридцати от дома – с этого расстояния фасад Харблдон-холла был виден во всей своей красе. На фоне темного звездного неба он приветливо сиял огнями. Незанавешенные окна посылали в ночь яркие снопы света, а каждое занавешенное окно служило как бы экраном волшебного фонаря, на который проецировались четкие черные тени предметов в освещенной комнате.
Мистер Бомонт машинально поднял глаза на окна гостиной миссис Стэкпул – и остолбенел. На гладком квадрате занавеси отчетливо вырисовывались два мужских силуэта – один принадлежал старому джентльмену, другой молодому. Джентльмены дрались. Судя по очертаниям голов, оба были в париках с косицей, из-под рукавов выглядывали пышные кружевные манжеты, а у того, что был моложе и выше ростом, мистер Бомонт разглядел кружевной шейный платок-стейнкерк. Сперва он подумал, что это гости, одетые по моде раннегеоргианской эпохи, хотя и не мог взять в толк, как они оказались в комнате хозяйки на верхнем этаже, да еще затеяли там драку!.. Впрочем, сейчас мистера Бомонта намного больше, чем любые подобные вопросы, занимало происходящее у него на глазах, и он с замиранием сердца следил за бурной стычкой. Старший из двоих, приземистый и сгорбленный, вцепился молодому в горло; тот резко высвободился, отпрыгнул, обнажил шпагу, сделал молниеносный выпад и насквозь проткнул своего безоружного противника. Старик зашатался, неуверенно шагнул назад и упал, скрывшись из виду за нижней границей окна; остался только один силуэт – молодого джентльмена в профиль. Пока он неподвижно смотрел куда-то себе под ноги, Джордж Бомонт хорошо разглядел его черты – точеные черты совершенно незнакомого молодого человека. Потом незнакомец отер шпагу, повернулся к окну спиной и был таков. Окно гостиной превратилось в пустой квадрат приглушенного света.
А в доме в это же самое время только-только уснувшего мистера Стэкпула разбудил шум над головой, в жениной гостиной. Он вскочил с кресла и весь обратился в слух. Да, точно, такое впечатление, будто наверху расшвыривают кресла и стулья, какой-то беспорядочный топот вперемежку с шарканьем… Можно подумать, двое сошлись в рукопашной. Потом секундное затишье, громкое «бум», словно кто-то со всей силы топнул ногой, грохот от падения чего-то очень тяжелого, так что потолок затрясся, и следом жуткие хриплые стоны.
– Божже праввый! Да что ж это делается! – вскричал мистер Стэкпул и ринулся в холл.
Наружная дверь была распахнута (хотя внутренние стеклянные створки оставались плотно закрыты), и в холле ни души – ни зятя, ни слуг. Мистер Стэкпул не стал никого звать и опрометью кинулся наверх, столкнувшись на лестнице с дочерью, которая, наоборот, устремилась со второго этажа вниз, от страха белая как полотно.
– Ах, папá, кто-то до смерти напугал меня. Не представляю, кто это, но он еще там! Я видела, как он вошел в мамину комнату… Слава богу, ты здесь, одной мне страшно входить туда!
Не спрашивая Эллу, как выглядел неизвестный, мистер Стэкпул ворвался в гостиную. Там никого не было. Вся мебель стояла на своих местах, и электрический свет, великолепно освещавший каждый угол, исключал саму возможность где-либо спрятаться.
– Невероятно! – воскликнул он, вытирая лоб: от ужасных предположений его прошиб холодный пот. – Только бы твоя мама ничего не узнала!
– Так ты тоже видел его? – упавшим голосом спросила дочь.
– Видел кого, дитя мое? Видел что? Нет, я ничего не видел, зато слышал, и этого мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Не приведи господи услышать снова! – В полном изумлении он обвел взглядом комнату и даже заглянул под стол.
– Он обогнал меня на лестнице – я как раз вышла из детской, – сообщила миссис Бомонт, которой не терпелось рассказать о своих переживаниях, прежде чем отец поведает о своих. – Высокого роста молодой человек в голубом камзоле с кружевными манжетами на запястьях, в кружевном шейном платке и в парике с косицей. В руке у него была длинная тонкая шпага. Сначала я подумала, что это Артур Ньютон, – нынче вечером на нем был похожий пудреный парик, – но потом вспомнила, что камзол у Артура черный, к тому же он рано уехал. И когда я увидела лицо этого человека, то поняла, что не знаю его. Он выглядел так, словно обезумел от ярости и готов на все. Я пошла за ним и, как только он вошел сюда, захлопнула дверь.
– Ну и где же он, черт его дери? – недоумевал мистер Стэкпул. – Кто-то вздумал подшутить над нами, это ясно, но за такие шутки можно дорого поплатиться, и я буду не я, если не выведу мерзавцев на чистую воду, я им этого не спущу!
Не успел мистер Стэкпул завершить свою гневную тираду, как дверь, которую он предусмотрительно затворил за собой, внезапно распахнулась и на пороге возник его зять-матадор. Он был смертельно бледен и дышал тяжело и часто, словно за ним гнался бык, который вдруг передумал быть жертвой.
– О Джордж, ты тоже видел его? – догадалась Элла.
– Вы что-нибудь слышали? – спросил зятя мистер Стэкпул. – Сядьте, отдышитесь… Вы дрожите как осиновый лист!
