Великий вождь повернулся, ухмыляясь, к одному из своих палачей.
– Дай нож! – отрывисто произнес он: все эти странные тени говорили короткими, рублеными фразами на односложном языке, напоминавшем лай шакалов или смех полосатых гиен в полночь среди могил.
Прислужник опять низко поклонился и подал господину осколок кремня, очень острый и зазубренный. Но больше всего Рудольфа напугало, что это ужасное грубое варварское орудие было не призрачным и не бесплотным – это был обломок настоящего камня, способный нанести длинную рваную рану, которая могла оказаться смертельной. На полу комнаты лежали сотни таких же обломков, некоторые выглядели едва обработанными, другие – тщательно отполированными. Прежде Рудольф много раз видел такие в музеях; и он вдруг впервые с ужасом осознал, что за предметы дикари далеких времен оставляли с мертвецами в камерах курганов.
Через силу облизнув пересохшие губы, он трижды мучительно воскликнул:
– Пощадите!
При этом звуке король дикарей разразился громким злобным хохотом. Это был жуткий смех то ли дикого зверя, то ли маньяка-убийцы, и он пронесся по длинной зале, будто смех дьяволов, обрекающих душу красавицы на вечное проклятье.
– Что он сказал? – выкрикнул король все на том же древнем наречии, и смысл его слов тотчас дошел до Рудольфа. – Голос этих белолицых людей, которых мы приносим в жертву с тех пор, как все пришло в упадок, так похож на птичий! Му-му-му – вот как они говорят, му-му-му! Лягушки, а не мужчины и женщины!
И тут Рудольфу, несмотря на объявшую его панику, пришло в голову, что
Впрочем, у него не было времени для долгих размышлений. Его ум застилал страх. Призраки столпились вокруг, бормоча еще громче, чем раньше. С дикими криками и нечестивыми воплями они заплясали вокруг жертвы. Двое неторопливо приблизились к Рудольфу и связали ему руки и ноги призрачной веревкой. Она врезалась в плоть, словно великая скорбь. Они привязали его к колу, явно выточенному не из дерева, а из неосязаемой тени, однако оторваться от него было не легче, чем высвободиться из железных цепей в настоящей тюрьме. С обеих сторон кола две карги, длинноволосые, злобные, невыразимо жуткие, поместили по паре растений двулепестника. Затем вся орда издала злобный экстатический вой, эхом разнесшийся под низкими сводами залы. Дикари ринулись вперед и покрыли его тело чем-то вроде масла, повесили ему на шею погребальный венок и принялись яростно оспаривать друг у друга его волосы и лоскуты одежды. Женщины кружили, словно вакханки, громко восклицая:
– О великий вождь! О мой король! Мы приносим тебе эту жертву, мы даруем тебе свежую кровь, дабы продлить твою жизнь! Даруй нам взамен крепкий сон, сухие могилы, сладкие сны, прекрасные годы!
Они резали себя кремневыми ножами, и призрачная сукровица лилась рекой.
Тем временем король пристально смотрел на обреченного голодными глазами, полными чудовищной людоедской жадности. Потом по мановению его руки толпа призраков вдруг замерла. Повисла торжественная пауза. Женщины присели на корточки возле Рудольфа, мужчины образовали внешний круг. В этот момент он смутно различил на голове каждого из них рану – и его осенила догадка: их самих в незапамятные времена принесли в жертву, чтобы они составили своему королю свиту в мире духов. Едва он об этом подумал, мужчины и женщины, громогласно завывая, воздели руки с зажатыми в них острыми кремнями и принялись грозно ими размахивать. Король подал знак, бросившись на пленника с зазубренным ножом. Он обрушил оружие на голову Рудольфа. В тот же миг остальные ринулись вперед, крича на своем наречии:
– Срежь плоть с его костей! Убей его! Руби на куски!
Рудольф пригнулся, чтобы избежать ударов. Он отпрянул в полнейшем ужасе. О, что за страх может пробудить любой христианский призрак по сравнению с этими бестелесными дикарями? О, сжальтесь, сжальтесь! Они разорвут его на куски!
В этот момент он поднял глаза и увидел, как некое чудо судьбы, еще одну неясную тень, парящую рядом с ним. Этот едва различимый человек был одет по моде шестнадцатого столетия. Возможно, это и в самом деле был призрак, однако он поднял призрачную руку и указал на дверь. Рудольф увидел, что ее не охраняют. Дикари набросились на него, он чувствовал щекой их ледяное дыхание.
– Покажи им железо! – крикнула тень по-английски.
