– Так и я не верил! – досадливо обронил Эджертон. – А вот насчет уверенности… Все минувшие годы сомнение, точно ржавчина, разъедает мне душу. Наверное, я слишком любил ее. И наша ссора в тот последний вечер ее жизни… когда я в последний раз видел ее живой… Если бы я мог вернуть все назад, Энид! Но ничего вернуть нельзя. Жизнь жестоко наказала меня.
Хотела бы я посмотреть, как бы жизнь наказала
– Допустим, моя жена не отдала жемчужину Артуру Несбитту. Тогда куда же она подевалась? – продолжал между тем Эджертон Дигби.
– Будь Ральф сейчас жив, ему было бы о чем поведать нам, полагаю, – сказала миссис Лейтем. – Он пришел в бешенство, когда узнал, что дядя Майкл завещал жемчужину мне.
Почему она так нехотя произносит имя Ральфа, удивилась Рейчел, – боится, что у нее типун на языке выскочит?
– Жемчужина была дивно хороша, – мечтательно произнес Эджертон. – В морских драгоценностях есть совсем особенный, загадочный шарм. А цвет… Сине-зеленый, с перламутровым переливом, словно смотришь на нее при лунном свете… Ничего прекраснее я в жизни не видал. Ваш дядя Майкл выложил за нее пятьдесят тысяч… и дрожал над нею сверх всякой меры. Возможно, потому она и принесла несчастье.
– Без Сесила мне не жить, – обреченно сказала миссис Лейтем.
– Я бы хотел умереть, – заметил в ответ Эджертон Дигби. – Быть может, по ту сторону могилы я отыскал бы Нору… и убедился… и мы забыли бы о нашей ссоре.
Они еще о чем-то говорили, только очень тихо, и Рейчел ни слова больше не расслышала. Но то, что расслышала, надолго заняло ее мысли. Здесь кроется какая-то тайна, заключила она. Ей показалось, будто она стоит перед закрытой дверью, и если бы ей удалось достаточно быстро открыть ее, она увидела бы много такого… Среди прочего – Нору и павлинью жемчужину. Образ жемчужины и само ее удивительное название – «павлинья»! – захватили воображение Рейчел. В Индии она слыхала истории о редких, старинных, таинственных драгоценностях, которые пленяли своей красотой и внушали людям неодолимое желание обладать ими.
Я должна все разузнать про эту жемчужину, решила Рейчел.
О подслушанном на веранде разговоре она никому ничего не сказала. Рейчел обожала секреты. Да и зачем лишний раз тревожить Сесила, который и так всего боится? Но когда она под вечер оказалась наедине с Джейн Эйликат и та принялась рассказывать о том о сем, Рейчел навострила уши. Несмотря на юный возраст, Рейчел усвоила одно мудрое правило: хочешь побольше узнать – дай человеку выговориться, просто сиди и слушай. Кроме них двоих, в «Диких розах» никого не было, а Сесил сидел дома, потому что у его мамы разболелась голова. В кои-то веки Джейн выпал счастливый случай вволю поговорить, и она немедленно им воспользовалась. На своем, очень приземленном уровне Джейн не хуже Рейчел умела все примечать и сопоставлять, хотя грубая прямолинейность ее манеры изложения резала слух Рейчел, которая любила по ходу рассказа кое-что сглаживать и приукрашивать. Джейн не оставляла места для тайны и все вещи называла своими именами: лопата – значит лопата, а не чудодейственный золотой совочек, которым можно достать из-под земли невесть какое сокровище.
– Я слыхала, как мама говорила об этом с миссис Эйгар, когда мы ходили в деревню. Миссис Эйгар все-все рассказала ей. У мистера Дигби была жена – сестра миссис Лейтем, они очень любили друг друга… Миссис Лейтем и миссис Дигби то есть. Как уж там миссис Дигби любила своего мужа, того не знаю. Миссис Эйгар намекнула, что люди всякое болтали… Она была писаная красавица, с черной косой до пят. Только шибко веселая, и мистер Дигби всегда ее ревновал.
У нее был брат, Ральф, негодяй каких мало, но миссис Дигби всегда за него заступалась – горой стояла за братца. Любила его, говорят, больше всех на свете. И тут вдруг старик Майкл Фостер… дядя их… возьми да и помри. Денег у него было немного, зато была большая жемчужина, которая стоила целое состояние, если верить миссис Эйгар. Он почти разорился, чтобы купить ее. Свою жемчужину он отписал миссис Лейтем. Ральф ужасно разозлился: он-то считал, что драгоценность должна достаться ему. Якобы дядя ему обещал. Он вроде бы и правда ходил у старика в любимчиках, несмотря на свое поведение. Из-за этого у супругов Дигби, по словам миссис Эйгар, вышла страшная ссора. И однажды вечером миссис Дигби уехала домой… в свой прежний дом, где жили ее отец с Ральфом… чтобы переночевать там. Той же ночью дом сгорел вместе со всеми… все трое сгорели… да, просто кошмар! А мистер Дигби чуть с ума не сошел. С тех пор его словно подменили, миссис Эйгар так прямо и сказала. За один месяц сделался седой. А тут еще поднялся большой переполох, потому что жемчужина исчезла – ее до сих пор не нашли.
Миссис Эйгар говорит, что все подумали на миссис Дигби: дескать, она собиралась сбежать от мужа с Артуром Несбиттом, ему-то и отдала жемчужину. Он сидел по уши в долгах. Потом он куда-то уехал, а после прошел слух, что у него денег куры не клюют. Ловко?.. Миссис Эйгар говорит, что богатые господа все такие.
