– Если мы идем верной дорогой, то с ней что-то не так.
Все переглянулись и слегка побледнели. Сесил выразил словами то, что каждый из них втайне чувствовал.
– С ней что-то не так, – согласилась Рейчел. – Я еще раньше поняла это. И я хочу знать, чтó не так!
Они двинулись дальше. Им было все равно, идти вперед или назад, – отовсюду наползали холод и страх. Они боялись остановиться. Боялись переговариваться даже шепотом. Собачка Джейн перестала гоняться за воображаемыми кроликами, но сопровождала детей бодрой рысью, и хвост ее был лихо загнут на спину.
Внезапно они вышли на опушку. Внизу, под пригорком, расстилался чудесный пейзаж: пологие холмы, зеленые луга и разбросанные тут и там фермы. Дети перелезли через подгнившие жерди ограды и оказались на старом проселке с глубокой, но сильно заросшей колеей, который спускался к грунтовой дороге. Дорога вывела их к озеру. Сбоку был сад необычной треугольной формы, весь залитый солнцем, с обилием цветов, и пчел, и прохладных сонных теней под деревьями. В вершине садового треугольника высился дом.
Этого дома никто из них прежде не видел: большой старинный усадебный дом, весь увитый плющом. Входная дверь была открыта. На теплом, нагретом солнышком крыльце из песчаника нежилась кошка… вернее, огромный черный кот с бледно-зелеными глазами.
Воздух кругом словно застыл, ни дуновения, ни звука. Сесилу вспомнились старые стихи, которые читал ему дядя Эджертон – про край, «где ветры не шумят». Может быть, это здесь? Что такое этот таинственный заброшенный сад? Что с ним не так?
Он жалобно взглянул на Рейчел.
– Где мы? Разве здесь живет ваша бабушка Люси? Ее тут нет.
– Пойду спрошу, – решительно объявила Рейчел.
Невесть почему мысль о том, что придется идти в этот дом, внушала Сесилу ужас. Но нельзя же праздновать труса перед девчонкой! И он тоже пошел – по центральной аллее, между тюльпанами, нарциссами и соцветиями разбитого сердца. Внезапно Сесил понял, что не так с этим садом: откуда сейчас тюльпаны, нарциссы и разбитое сердце? Им давно пора было отцвести. Он почувствовал, как в руку ему просунулась прохладная ладошка Крис. Перед крыльцом собака Джейн вдруг протяжно заскулила и бросилась наутек.
– Наверное, из-за кота, – сказала Джейн, словно считала нужным как-то оправдать поведение своей собаки.
– Тише… – оборвал ее Сесил, сам не зная почему.
Рейчел постучалась, но никто не ответил. Кот смотрел на них не мигая. В воздухе разливался аромат сирени, хотя сирень, как известно, цветет весной, а на дворе стоял конец лета. (Сесил до конца дней проникся отвращением к запаху сирени.) С крыльца им был виден большой квадратный холл с закрытой дверью в боковой стене.
Рейчел прошла внутрь и прямиком направилась к этой двери. Остальные последовали за ней просто потому, что оставаться одним было еще страшнее. Внезапно все почувствовали, как здесь холодно. Худенькие плечи Рейчел сотрясал озноб. Но дальше случилось невероятное: вместо того чтобы постучаться в дверь, Рейчел сжала зубы, повернула ручку – и просто вошла!
Наконец ей удалось проделать все достаточно быстро и бесшумно.
Дети очутились в красивой, старомодно обставленной комнате. Там были двое. Возле чайного столика с восковыми свечами в высоких серебряных подсвечниках и вазочкой с фиалками сидела дама, очень красивая, – роскошная грива черных волос подвязана золотой лентой; кожа гладкая, бледная, слегка кремового оттенка; черное бархатное платье с длинными кружевными рукавами и приколотой на плече крупной розой из темно-золотистого бархата… В ее устремленных на детей обворожительных фиалковых глазах под длинными густыми ресницами было столько веселой отваги и ласкового огня!
У окна стоял молодой человек, теребя кисть на шнуре от гардины. Он тоже был по-своему хорош собой – дьявольски хорош, хотя его белые пальцы, теребившие кисть, казались чересчур уж длинными и тонкими. Сесил мгновенно ощутил тлетворное дыхание зла.
Молодой человек отошел от окна, взял со стола чашку и приблизился к детям. Сесилу почудилось, будто на него надвигается холодная черная ночь. Но чашка предназначалась Рейчел. Детям бросилось в глаза кольцо на его руке… точнее, три кольца, соединенные тонкими золотыми цепочками, так что снять их или надеть можно было только все вместе. В одном кольце сверкал бриллиант, в другом – рубин, в третьем – изумруд, и каждый камень был вставлен в пасть дракона.
Рейчел покачала головой и отвернулась от предложенной чашки. И тогда красивая дама заметила с одобрительной улыбкой:
– Умница! Правильно, что отказалась. Большого вреда тебе бы это не причинило, просто ты навсегда стала бы немного другой. А ты и без того не такая, как все, куда уж дальше! И вот что еще: если бы ты отпила из чашки, то, выйдя отсюда, тотчас забыла бы о встрече с нами.
