– Но мистер Дигби небогат, – заметила Рейчел.
– Сейчас нет… Обеднел, после того как жена сгорела. Совсем опустил руки. И миссис Лейтем бедна как церковная мышь… это всем известно. Миссис Эйгар говорит, что родственники отца Сесила хотят забрать мальчишку к себе. Его маменьку они не переваривают… всегда были против нее.
– Не вздумай рассказать об этом Сесилу, – предупредила Рейчел.
– Я что, сама не понимаю? Сесил хороший, мне его жалко. Мама тоже жалеет его. Зачем его расстраивать! – отвергла ее опасения Джейн.
– По-моему, тебе лучше никому об этом не рассказывать, – гнула свое Рейчел, строго глядя на Джейн. – Вон сколько сейчас наговорила!
Джейн открыла рот. Она была уверена, что Рейчел совсем не против послушать ее. И вдруг – нá тебе! Так нечестно.
– Когда надо, я умею держать язык за зубами, – надулась Джейн. – Просто вы так хорошо умеете слушать, мисс Рейчел!
Рейчел улыбнулась – рассеянно… загадочно.
– Ты даже не представляешь, Джейн, чтó я порой слышу, – сказала она так, словно грезила наяву.
Теперь Рейчел знала все о здешней тайне… все, кроме самого главного. Дверь по-прежнему была закрыта. И как ее открыть, где взять ключ, Рейчел не имела ни малейшего представления. Зайдя в тупик, она прибегла к молитве.
Для дочери миссионеров Рейчел не слишком утруждала себя молитвами. Вот Хейзел, та каждый вечер и каждое утро произносила невинную, кроткую молитву. Рейчел же устраивала из молитвы торжественный мистический ритуал, отказываясь видеть в ней всего лишь часть обыденного распорядка. И никогда не опускалась на колени. Она шла в сад и возле солнечных часов, запрокинув голову и воздев руки, бесстрашно обращала лицо к небу – к Богу.
– Прошу, открой дверь, – произнесла она не столько просительно, сколько настоятельно, как тот, кто знает свои права. – Ибо Ты ведаешь, что ничего нельзя исправить, покуда дверь заперта.
Возможно, то, что вскоре случилось и навсегда врезалось в память детей, было ответом на ее молитву. От самих детей вы ничего не добьетесь, и не пытайтесь. Никто из них не расскажет вам о том приключении, даже Джейн Эйликат – ныне грузная мать семейства с кучей собственных детишек, которые часто слышат от матери про ее прежнее житье-бытье в «Диких розах», про тамошних друзей и про их ребячьи забавы, но никогда, никогда – про тот день, когда они повстречались с призраками. Ей хотелось бы верить, что это был сон. Но верить не всегда получается, и тогда она винит Рейчел. Справедливо, скорее всего. Если бы не Рейчел, думаю, дети не проникли бы в тот день за закрытую дверь.
Они собирались проведать двоюродную бабушку Люси в Маунт-Джое: старушка ждала их к чаю. Идти нужно было короткой дорогой через луга и леса, где раньше никто из них не хаживал, но дядя Эджертон так понятно им все объяснил, что сбиться с пути они не боялись. Сперва они шли по лесной дорожке, которая начиналась сразу за оградой «Диких роз». Раньше они никогда не углублялись в лес так далеко. Но им там понравилось, они чувствовали себя как дома. Лес в тот день был приветлив, хотя в иные дни бывал и другим. В иные дни он словно бы недовольно хмурился или делался совсем чужим, погружаясь в какие-то свои заботы. Но в тот день лес встретил детей радушно. На земле повсюду лежали красивые тени, мох по обе стороны дорожки напоминал пятнистый, изумрудный с золотом ковер. Дети шли все дальше и дальше. Миновали ложбину с бледно-желтыми поганками, потом наткнулись на заросшее тиной и укрытое высокими папоротниками озерцо, которое до них навряд ли кто видел. Рейчел уверяла, что, если затаиться и подождать, из-за деревьев выйдет фавн – поглядеться в воду. Но ждать было некогда: бабушка Люси не любила, когда опаздывают.
Джейн они тоже взяли с собой – по настоянию бабушки Люси, которая питала слабость к этой девочке. И собачку Джейн (безымянную, потому что Джейн так и не придумала имя, которое всех бы устроило) тоже взяли; эта веселая игривая дворняга носилась по лесу и время от времени убегала вперед, а потом садилась посреди дорожки и дожидалась детей, заливисто смеясь и показывая им длинный красный язык.
За лесом дорожка шла через луг, манивший россыпями ромашек и покрасневших листьев лесной земляники. За лугом опять полоса леса… на этот раз густого и темного. Тропа здесь тянулась вдоль таинственного, затененного елями ручья. Впоследствии дети не могли точно вспомнить, когда у них возникло странное ощущение. Они не сговариваясь сбились в кучу. Умолкли звонкие голоса. Даже Джейн притихла. Рейчел вообще вела себя тише обычного в тот день, только другие этого не замечали. Она шла чуть в стороне от всех… словно прислушивалась. Впоследствии из нее нельзя было вытянуть ни слова, поэтому никто не знает, к чему она прислушивалась и что ожидала услышать. И только собачка Джейн резвилась как ни в чем не бывало.
– Вы уверены, что мы идем верной дорогой? – наконец шепотом спросила Джейн, не выдержав гнетущей тишины. Она не смогла бы объяснить, почему перешла на шепот.
– Это единственная дорога, другой тут нет, – ответила Рейчел.
Когда прошли еще немного, Сесил неожиданно объявил:
