Пакеты были самые обыкновенные – в такие упаковывают заказы в крупных городских магазинах. Но меня слегка удивило, что мужчины берут посылки с опаской и, перегрузив на тачку, срывают магазинные этикетки и на их место прицепляют свои. Новые этикетки выглядели непривычно: большие, квадратные, надписанные жирными черными печатными буквами. Во всем этом не было ничего примечательного, но лица мужчин меня озадачили. Свою простейшую работу эти двое делали крайне нервно и суетливо, словно не чаяли поскорей покончить с ней и в то же время панически боялись допустить ошибку, – как если бы заурядная перегрузка вещей была чем-то невероятно важным. И когда я передвинулся, чтобы лучше разглядеть их лица, мне бросилось в глаза, что они неестественно бледны и напряжены. Оба явно принадлежали к классу дворецких или камердинеров, оба были в летах, и я мог бы поклясться, что трудятся они поневоле, буквально трясясь от страха.
Я шаркнул ногами, давая знать о своем присутствии, и заметил вслух, что нынче прекрасный вечер. Они вздрогнули, точно их поймали на краже ценностей с трупа. Один что-то пробормотал в ответ, но другой, едва-едва успев подхватить соскальзывающий сверток, испуганно цыкнул на недотепу-напарника. Можно подумать, у них там взрывчатка, усмехнулся я про себя.
Но пора было наверстывать упущенное время, и я продолжил путь. Перед тем как лечь спать в своем номере в Ладлоу, я из любопытства достал карту, чтобы определить место, где повстречал тех двоих. Деревня называлась Сент-Сант, а ворота, возле которых я остановился, судя по всему, принадлежали довольно обширному поместью Вонкасл. Так состоялся мой первый визит.
В ту пору я работал над критическим изданием Феокрита, для которого заново сличал все сохранившиеся манускрипты. Я знал, что где-то в Англии есть вариант кодекса Медичи, хотя со времен Гейсфорда никто его не видел. После долгих и сложных поисков рукопись обнаружилась в библиотеке некоего джентльмена по фамилии Дюбеллей. Я написал ему на адрес его лондонского клуба и получил ответ – к моему изумлению, из Вонкасл-холла, округ Факстер. Письмо было странное: чувствовалось, что джентльмен с удовольствием послал бы меня ко всем чертям, только совесть не позволяла. Мы обменялись несколькими письмами, и в конце концов он разрешил мне ознакомиться с его манускриптом, однако приглашения остановиться в его доме я не получил. Господин Дюбеллей всего лишь известил меня, что в Сент-Санте имеется вполне приличная маленькая гостиница.
Мой второй визит начался 27 декабря, после того как я съездил домой на Рождество. Неделя жестоких морозов сменилась небольшой оттепелью, но холод все равно был пронизывающий, и свинцовое небо предвещало снегопад. В Факстере я нанял машину, и, пока мы продвигались по долине, постепенно забираясь все выше, меня посетила мысль, что местность здесь на редкость унылая. Холмы не впечатляют – слишком низкие и поросшие лесом: их контуры почти неразличимы, отчетливо видны только верхушки, которые торчат словно нелепые голые наросты из серого гранита, указывающего на вулканическое происхождение горной породы. Такой ландшафт мог бы служить пейзажным фоном на картинах итальянских примитивов, если убрать из них весь свет и цвет. Когда же я мельком увидал речку Вон, протекавшую по белесым лугам, она напомнила мне «мертвую воду» в балладах Шотландского пограничья. Леса здесь тоже совсем не похожи на приветливые английские рощи, в зимнее время насквозь открытые, нагие, неопасные. Здешние леса и зимой остаются темными и непроницаемыми, словно скрывают какие-то тайны. Еще не добравшись до Сент-Санта, я пришел к выводу, что окружающий пейзаж не просто унылый, но в чем-то зловещий.
