– Я знаю Миколу с сорок второго года, мы вместе выходили из окружения, – сказал Шубин, немного помолчав и обдумывая вопрос Васильчука. – Я не знаю точно, как так получилось, что он к началу войны оказался так далеко от Волыни. Наверняка у него самого есть на это свои объяснения, но я его об этом никогда не спрашивал. Вот останется он у вас в отряде, может, и расскажет тебе о своей нелегкой жизни. А она у него, насколько я знаю из его слов, действительно была нелегкой. А насчет того, как он попал в радисты… Тут все просто. Он говорил мне, что сам захотел именно в радисты. Прошел все тесты, и его взяли. Дело не в том, что он практически все время говорит на украинском языке. У радистов нет конкретного языка общения, разве что азбука Морзе, да целая куча других символов и обозначений, которые они должны запомнить на слух. Взять, к примеру, немцев. Они на каком языке говорят? Правильно, на немецком. Венгры по-венгерски общаются, румыны по-румынски в эфире говорят. Но во время связи все они передают информацию шифром.
– Это я знаю, – кивнул Васильчук.
– Ну и вот. Чтобы перехватить шифровку, не обязательно знать немецкий или румынский языки. Достаточно просто быстро запоминать передаваемые врагом цифры и символы и успевать их записывать. А насчет того, что Микола не говорит по-русски… Не говорит, потому что с детства изъясняется на украинском. Но это не значит, что он не понимает русского языка и что его, Миколу, тоже никто не понимает. Вот ты, Васильчук, понимаешь ведь по-русски, хотя тоже украинец.
– Понимаю, – согласился тот. – Так ведь я и не с Волыни, что только недавно в русские земли вошла, я с Днепропетровщины. Там совсем все по-другому, чем в бывших панских землях. У нас и украинский немного отличается от местного наречия.
– Все мы – одна семья, все от славян произошли, – улыбнулся Шубин. – Ну, вот и до бани добрались, – повернулся он к Миколе. – Давно я в бане не парился!
Из партизанского лагеря разведчики уходили за два часа до наступления рассвета. Шубин хотел бы выйти еще раньше, но понимал, что обратный путь будет ничуть не легче, чем тот, который они проделали в эту сторону. Поэтому и позволил своим бойцам отдохнуть дольше, чем ему самому бы этого хотелось. И хотя вместе с разведчиками Васильчук отправлял еще с десяток своих бойцов и снарядил с отрядом целые две подводы, но проще обратная дорога от этого не становилась. Немцы и бандеровцы никуда за это короткое время не делись, и опасность случайной встречи с ними также никуда не исчезла.
Кроме Берестова и Ванина в тыловой госпиталь надо было отправить еще трех раненных в последнем бою партизан. Васильчук в свое время поторопился сказать Шубину, что ранения у всех его людей несерьезные. На самом деле, троим стало хуже сразу же по прибытии в расположение партизанского отряда. Без специальных лекарств их раны начали бы гноиться, кровь заражаться, и конец для них был бы один – смерть.
С отрядом бойцов Ивана Клименко отправилась и Леся, которая должна была по дороге ухаживать за ранеными. Напросился и Герась Швайко.
– Я дружину одну не видпущу, – упрямо спорил он с Клименко, который сначала не хотел брать его с собой, потому как Швайко был не из его подразделения, а подчинялся Спиваку.
Пришлось Герасю идти к Васильчуку, через него добиваться своего. Тот после некоторого колебания разрешил.
– Да возьми ты его с собой, Иван! Они с Лесей – как ниточка с иголочкой. Он ведь тут изведется, пока она будет отсутствовать в отряде. И какой тогда из него будет боец? Никакой. Пускай лучше идет с вами.
Попрощаться с Миколой Яценюком собрались все разведчики.
– Ну, Микола, до встречи, – пожал ему руку Котин. – Надеюсь, что долго ты в расположении партизан не задержишься. Гвардии полковник без тебя как без рук. Поэтому, как только будет возможность, он тебя сразу же обратно заберет к себе в бригадный штаб. Вот увидишь, так и будет. А пока – не скучай тут без нас.
– Некогда ему будет скучать, – заметил Васильчук. – Наши хлопцы, пока вы будете добираться до своей части, бездельничать тоже не будут. Все данные нашей разведки в районе железнодорожного моста и о расположениях противника рядом с ближайшими деревнями и хуторами Микола будет сразу же передавать в штаб дивизии. Немцы сейчас активны, как никогда. Чувствуют, что скоро им наша армия хвосты накрутит.
