– Не знаю, – задумчиво ответила Леся. – Может быть, вы и правы. Только Герась – он упрямый. Если что решил, так его не остановишь и не отговоришь.
– Даже ты не сможешь отговорить? – покосился Шубин на молодую женщину.
– А что я? – улыбнулась Леся. – Не знаю, как у вас, в русских семьях, а у нас мужчина – старший в доме, и он решает, что должно быть, а что нет.
Шубин не стал спорить. Не привык он со своим самоваром, то есть мнением, в чужие дела лезть.
– Как там наша летная разведка себя чувствует? – спросил он у Леси, чтобы сменить тему, и посмотрел на Берестова.
– Спит спокойно, в беспамятстве не мечется. И это неплохо, – ответила Леся. – Я его перед тем, как нам из лагеря выходить, чаем из ивовой коры и душицы напоила. Такой чай воспаление и жар хорошо снимает. Долго спать будет ваш летчик.
– Хорошо, – кивнул Шубин. – Спасибо тебе, Леся.
Не дожидаясь ответа, он снова прибавил шаг и присоединился к Котину.
– Хороша дивчина, да не для нас с тобой, – тихо сказал ему старший лейтенант.
– Что ты имеешь в виду? – удивленно посмотрел на него Глеб.
– Только не говори мне, что она тебе не понравилась, и ты был бы рад продолжить знакомство с ней и после войны, например, – усмехнулся Котин. Он отвернулся и, вздохнув, признался: – Мне Леся тоже нравится. Будь сейчас мирное время, я ее у этого Швайко отбить попробовал бы.
– Я думал, что ты женат, – отозвался на его откровения Шубин.
– Был женат. До войны. Когда на фронт уходил, обещала меня ждать. Но уже через три месяца получил от нее письмо, что, мол, прости и забудь. Нашла себе какую-то тыловую крысу из снабженцев. Потому-то я тогда и решил из артиллеристов переквалифицироваться в разведчики. Написал рапорт. Меня долго брать не хотели, но я настаивал. Потом все-таки согласились. Отправили на курсы. Видать, дефицит в разведчиках был больше, чем в артиллеристах.
– Да, в разведке всегда людей не хватает, – со вздохом согласился с ним Шубин.
– А у тебя самого-то почему нет жены? Мужик ты вроде не кривой и не глупый, – посмотрел на Глеба Котин.
– Нет у меня никого, – пожав плечами, ответил Глеб и добавил: – Сейчас нет.
– Но была?
– Может, и была, а может, я сам себе выдумал, что она была… Тут ведь такое дело, что разобраться трудно…
Он произнес эти слова таким тоном, что Котин понял – расспрашивать Шубина о его личной жизни бесполезно, все равно ничего не скажет.
Впереди, между деревьями, мелькнула серебристая гладь небольшой лесной речушки, вытекающей, по всей видимости, из болота. Насколько помнил Глеб, теперь их отряду надо будет двигаться какое-то время вниз по течению этой речушки, бегущей на северо-восток, а затем снова повернуть на восток, чтобы выйти к той самой дороге, на которой они наблюдали нападение бандеровцев на автомобиль с немецким офицером. А это значило, что скоро они вступят в зону леса, которая этими самыми бандитами контролируется.
Он приложил ко рту ладони и громко прокуковал, подавая сигнал идущим впереди колонны разведчикам вернуться. Котин обернулся и дал знак рукой остановиться. Через минуту к командирам спешно вышли из лесу все четверо разведчиков.
– Герась, ты хорошо знаешь эти места? – обратился Глеб к Швайко.
– Ни. За болото я жодного разу в розвидку не ходыв, – признался тот.
К Шубину подошел Иван Клименко.
– В той стороне, – махнул он рукой в сторону речушки, – лес был под контролем Агея Рымарюка. Но как далеко они углублялись и доходили ли до этого болота, я не знаю. Командир ведь говорил, что у нас с ними связи давно уже не было.
– А не могли его ребята того офицера и автоматчиков тогда на дороге прикончить? – задал вопрос Котин. – Может, это вовсе и не бандеровцы были?
Клименко почесал в затылке и согласился:
– Могли и хлопцы Рымарюка быть. Та дорога, что вы на карте показывали, как раз в сторону Радвилова и тянется. Так что все может быть. Эй, Дуцько, – позвал он одного из партизан, и когда тот подошел, спросил его: – Ты ведь Левонтию Спиваку родственник, кажется? Не зря ведь тебя Спивак справил с нами идти.
– Ну родственник, – согласился Дуцько.
– Так ты и его кума должен тогда знать, Степана Бурулю.
– Знаю я Бурулю, как не знать. Вместе с ним на свадьбе у дочки Левонтия гуляли.
– Вот и хорошо, – кивнул Шубин. – Тогда сделаем так. Яков и еще двое из подразделения Спивака, которых направили к Рымарюку в отряд, пускай идут в авангарде нашего отряда, и если вдруг наткнутся на кого-то из отряда Рымарюка или еще кого, подадут нам знак, а сами с ними в переговоры вступят и узнают, точно они партизаны или еще кто-нибудь.
– Я сам вместе с Яковом и остальными пойду, – сказал Клименко. – Уж я-то с ними сумею поговорить, кто бы они ни были. Я Рымарюку не доверяю. Это еще вилами на воде писано, чьи он интересы в этом лесу защищает. Может, они такие же шкуры, как и бандеровцы. Здесь всяких хватает. Как говорится – и ваших, и наших, и всяких прочих.
