Она вновь превратилась в змею и заползла обратно в свою одежду.
***
Кобра лежала на груде трофейных товаров, без особенного интереса наблюдая за развлекающимися орками. Пьянка была неотъемлемой частью любой их операции, или, как это называли разбойники, «дела». Кобра все еще никак не могла привыкнуть к тому, что разбойникам можно было просто пропивать большую часть добычи, не делится с вождями и старейшинами своих племен, самим решать, кого грабить — словом, творить все, что душе угодно. Ради этой-то свободы Кобра и сбежала из Братства, где о каждом своем шаге нужно было докладывать. Молодую оркшу не особенно волновало то, что сейчас ей нужно ограбить десять поездов чтобы наскрести столько денег, сколько она раньше могла получить за одно выполненное задание. Плюс ко всему, подавшись в разбойники она ее и товарищи лишились защиты своих племен, а значит кто угодно мог убить их, не опасаясь возмездия. Но и это беспокоило Кобру не особенно сильно. Единственным, от чего ее бросало в дрожь, были голоса, которые она непременно слышала во сне после каждого «дела».
«Урк хат кажрут — урк коджун, - говорила ночь голосом ее отца. - Марадар курашмот хат барат-га — марадар курашмот барат-варох.» (ороч. «Орки — воины, а не дикари… Нападение на вражеский обоз — акт доблести, а не грабежа.»)
«Тар барат-рох гарох марадар курашмот? - усмехалась ночь голосом ее матери. - Ы варох-тут гарох арх-арх звод.» (ороч. «Использовать твой талант, чтобы грабить караваны? Это то же самое, что забивать гвозди боевым молотом.»)
«Орк гак дат рон, - хрипела ночь голосом старика-шамана. - Кобра киран жон, рон урк шисат тар барат-на ву.» (ороч. «Орк живет ради племени… Ты — дочь вождя, Кобра, и все члены племени будут смотреть на тебя, надеясь, что ты позаботишься о них.»)
«Кохат вараг шисат Вужан хушрон - предупреждала ночь голосом Анаконды. - Мур рагат ко шисат хушрон ы паран-варох.» (ороч. «Никто не должен знать, где находится штаб-квартира Братства… Поэтому тех, кто узнал это и сбежал мы находим и убиваем.»)
Были и другие, но этих четверых она слышала чаще всего. И, несмотря на то, что трое из них уже давно отправились к духам, Кобра просыпалась в холодном поту, ожидая, что из-за дерева вот-вот появится ее старшая сестра с длинной отповедью и коротким кинжалом. Поэтому молодая оркша и не могла беззаботно пить вместе со всеми. Наверное, в ней все-таки было больше от наемной убийцы, чем ей хотелось — она свято верила в единственный закон, которому подчинялось все на свете — закон подлости. «Орк во хат шисат варох, памрат» — «Орк умирает, когда он не готов к бою». И, если этот закон был верен хоть отчасти, полсотни товарищей Кобры должны были вот-вот погибнуть. Так она думала каждый день, наблюдая за их попойками. И надо же — так и вышло.
Когда ворота лагеря рухнули и внутрь ворвались враги, Кобра ни капельки не удивилась — она просто спрыгнула с горы трофеев и схватила оружие — свою любимую боевую косу. Полмгновения ушло на то, чтобы оценить ситуацию.
— Хфа… - с облегчением вздохнула оркша. - Мар шисат ву тарух-жун… Мар дагак-шисат… (ороч. «Уфф… Похоже, это всего лишь некроманты. А я-то уж подумала…»)
— Вах-ха! - крикнула она, привлекая внимание других орков. - Рагат тарух-жон! (ороч. «Эй! Убейте некроманта!»)
Эта тактика — убить некроманта — была первой, которая пришла ей в голову и, пожалуй, наиболее эффективной в данной ситуации. Не то, чтобы Кобра верила в то, что некромант здесь только один и его смерть решит все проблемы. Но, в любом случае, гибель некроманта должна была нанести силам неприятеля несоизмеримо больший ущерб, чем уничтожение отдельных упырей. Оставалось лишь надеяться, что из пятидесяти орков хотя бы несколько достаточно трезвы, чтобы понять, что появившиеся в лагере зелененькие человечки — это не пьяные бредни, а упыри, и что команда «рагат тарух-жон» означает, что им нужно вместе с Коброй набросится на предводителя нежити — вооруженного мечом лича в сером плаще.
Удивительно, но на призыв Кобры откликнулись аж четверо — верзила с булавой, бывший мастер клинка с двумя саблями, гоблин-шаман и арбалетчик, пьяный настолько, что не смог найти висящий у себя на поясе арбалет и бросился в атаку, потрясая ножом для разделки дичи. Всей гурьбой орки и гоблин набросились на лича, но тут же были отброшены потоком ярко-зеленых молний. Откуда не возьмись появились призраки и начали оттеснять орков от лича. Поднявшись на ноги, Кобра поняла, что рассчитывать на помощь не приходится — ее товарищи были полностью поглощены боем с привидениями. Более того, им она помочь тоже не могла — лич стоял в пяти шагах от нее и, похоже, благородно ожидал, пока она поднимется на ноги и подготовится к бою.
«А мар рох, - сказала себе Кобра. - Варох мар башга… Мар хат марадаржан, мар рагжан. Рагат кура оххунажан — мар гарох, ву на-жон мар.» (ороч. «Ладно, одна управлюсь… Так, надо сосредоточиться. Я не разбойница, я убийца. Убийство могущественного чародея — нас этому учили…»)
