— Или ты не желаешь того слышать. Я все сказал как есть, царевна, нам незачем друг другу врать. — Хан медленно поднялся и, поправив елян, двинулся к выходу. — Скоро прибудут лекари. — И он, не дожидаясь ответа, удалился.

Выждав пару мгновений, Ада схватила елян и как можно скорее покинула юрту, не желая находиться там, пока над Досточтимым ханом Кайту будут проводить обряды очищения от ядов. От одной лишь мысли, что ей предстоит наблюдать за тем, как несколько женщин будут творить с обнаженным телом хана особые, недоступные для ее понимания вещи, в горле першило пустынным ветром ревности, а внутри кипел расплавленный свинец.

Глядя вперед, но ничего не видя, она добралась до края стойбища, где запах скота был особенно резким. Топот и легкое фырчанье выдали загон. Застыв у ограды, Аделаида завороженно наблюдала за грациозными животными, так похожими на перстийских, но сильно отличавшимися размерами и мощью. Многие держали верных скакунов подле юрт, но большинство все же оставляло лошадей здесь.

Речным потоком, сменяя одно на другое, проносились в голове лица, которые не забывались ни на миг, напоминая о себе едкой, жгучей болью. Казалось, на нее одну чувств так много, что они вот-вот разорвут ее на части, четвертуют и бросят останки на съедение голодным псам.

Словно ведомая игривым духом, Аделаида отворила калитку и оказалась с лошадьми на одном поле. Оглянувшись, она заметила, что стойбище Великого каганата необъятно: другого края отсюда совсем не было видно, возможно, количество обитавших тут людей на пару сотен превосходило население Дивельграда.

Караканатлы заржал, приблизился к Аделаиде и уткнулся черной мордой в щеку царевны. Перепуганная, она еле нашла в себе силы провести рукой по гладкой шерсти, за что получила шумный довольный выдох коня.

— Раз мы теперь друзья, может, отвезешь меня домой? — хриплым от холода голосом спросила она.

Караканатлы отвел голову, глядя на горные вершины. Проверив, не наблюдает ли кто, Аделаида осторожно обошла коня и приблизилась к тому месту, где должно было располагаться седло, но конь, разумеется, был расседлан. Ее это не остановило. Неуклюже забравшись на забор, царевна обхватила Караканатлы рукой и уже почти занесла ногу, когда тот с громогласным ржанием отпрянул от нее, как от огня. Аделаида тут же упала, больно ушибившись локтем.

— Предатель, — бросила она вслед коню.

Недолго пролежав, Ада все же поднялась и, морщась от боли, поплелась к крытой части загона. Устроилась на тонком слое сена и ощупывала ушибленное место, не рискуя снять с себя одежду и взглянуть на кожу. Неожиданно для себя она всхлипнула, а затем и вовсе разразилась рыданиями, не брезгуя вытирать слезы и сопли о заимствованный у хана Кайту елян. Чувств действительно было так много, что ей никак не удавалось совладать с ними. Аделаида уже не понимала, что и кого оплакивает, слезы сами крупными градинами скатывались по щекам. Не вразумили даже шаги, раздавшиеся в тревожной близости, и донесшийся голос:

— Ты что делаешь тут? Замерзнешь ведь.

Женщина неопределенного возраста с медовым, слегка хрипловатым голосом говорила недурно, но слух Аделаиды ее речь все же немного резала. На ней был обычный костюм из теплого еляна, на голове поверх платка, полностью скрывавшего волосы, сидел ука бурек с соболиным мехом, украшенный лентами и монетками. Она подошла ближе, но царевна продолжала плакать, не имея сил что-либо ответить.

— Пойдем. Сабантуй ведь и для тебя тоже сделан.

Ада мотнула головой и громко шмыгнула носом. Женщина глубоко вздохнула и молча глядела на царевну, потерявшую самообладание. За одно мгновение Аделаида нарушила правил благопристойности больше, чем за последние лет двадцать, и, что самое главное, ее это ничуть не беспокоило, а, напротив, воодушевило и даже немного усмирило бурю внутри.

— Все? Закончилось? — спросила женщина, беспокойно хмуря брови.

— Да. Простите за это, я просто…

— Ий, бедная девочка. Тебе тяжело ведь сейчас. Только ты все равно так не сиди, а то заболеешь. Пойдем. Меня Назлы зовут, а ты Ада, так ведь?

Аделаида кивнула, но вставать не торопилась. Хоть Назлы и производила впечатление женщины очень доброй и сочувствующей, встречаться с остальными кукфатиха у царевны совсем не было желания.

— Не хочу. Мне все равно там не рады.

— Откуда ты такое нашла?! — возмущенно воскликнула Назлы.

— Я перстийская княг… царевна. С чего бы вам проявлять радушие? И по послам я уже поняла, что меня здесь не жалуют.

— Глупости не говори. Тут все хотят с тобой знакомиться. У нас не постоянно гости бывают. Пойдем уже. — Аделаида нерешительно приняла протянутую руку, и Назлы помогла ей подняться. — Руки холодные! Заболеешь!

— Ничего. — Снова тихо шмыгнув носом, Ада поплелась следом.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии МИФ Проза

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже