Пропетляв между разбросанными в неведомом порядке юртами, они пришли в самое сердце стойбища, где находилось жилище Великого хана, а перед ним оставалось достаточно пространства, чтобы развести костер и устроиться вокруг него. Рядом с хозяевами морозную землю топтали кони, отовсюду доносились разговоры, смех, а кто-то даже пел. Грустные тягучие мотивы, которые выводил женский голос, то и дело сменялись веселыми и залихватскими, когда вступал кто-то из мужчин.
— Это бию кое, — пояснила Назлы, когда заметила завороженный взгляд Аделаиды, прикованный к исполнителям, вокруг которых уже собралась толпа. — Плясовая песня.
Девы походили на изящные колоски, что колыхались на ветру, или на деревья, радовавшиеся солнцу и поклонявшиеся земле. Они двигались медленно и размеренно, позволяя всем насладиться их красотой и птичьей легкостью. Мужчины были куда быстрее и резче: они то приседали, то отбивали замысловатые ритмы на коленях или на пятках, кружили вокруг девиц, пытаясь увлечь их за собой. И вдруг все разбились на пары и переплели руки со своими партнерами. Девы усмирили горячий нрав мужчин, но и переняли от них настойчивость и твердость. Вместе они кружили, хлопали в ладоши и выписывали в воздухе затейливые узоры руками.
— Это прекрасно… — растерялась Аделаида, когда танец завершился.
— Потом и тебя научим. Пойдем сядем.
Среди людей, расположившихся на подушках, Ада увидела пару знакомых лиц и бесчисленное множество неизвестных. Заметив ее, Валия помахала рукой, приглашая сесть рядом. Царевна взглянула на Назлы, на что та ответила:
— Видишь, вот друг тебе, — и помогла усесться на подушку рядом, а сама, не сказав ни слова, спешно удалилась.
— Молодец, раз пришла, — улыбнулась Валия.
— Спасибо.
— В Персти тоже бывают праздники. Как они проходят? Когда вы танцевали с Кайту, я… как это… дышать не могла, — она приложила руку к груди, чтобы яснее донести слова.
— Почему же? — удивилась Ада.
— Вы… э-э… как звезда были.
Аделаида опустила взгляд на свой наряд, нервно теребя торчащую нитку. А когда подняла его снова, наткнулась на стоявшую в отдалении Гьокче, которая с надменным видом беседовала с неизвестным Аде мужчиной.
— Так какими бывают ваши праздники? — не унималась Валия.
— Мы накрываем столы. Много еды готовим, приглашаем много людей. Наряжаемся в красивые костюмы или в маски.
— Маски?
— Они скрывают лицо. Человек становится духом или зверем, — Ада провела рукой близ лица, показывая, как именно выглядят маски.
— Как занятно!
— На вот. Пей, — вернувшаяся Назлы протянула Аделаиде кружку. — Может быть, горький, но ты все равно пей, чтобы не заболеть, — строго наставляла она. — Багир! — слишком громко позвала она, да так, что Ада вздрогнула, едва не расплескав содержимое стакана. — Багир!
Опасливо принюхавшись, Аделаида уловила запах сосны с чем-то сладким. С первым глотком прекрасный вкус обжег горло, грея изнутри.
— Что это? — спросила она, не в силах определить состав.
— Шишка с сосны молодая и первый мед.
— Это очень вкусно, — протянула Ада, дивясь собственным словам.
Назлы покраснела и пробормотала что-то совсем неразличимое. В этот миг примчался мальчишка лет пяти с растрепанными волосами и в полурасстегнутой одежде. Назлы запричитала на языке кукфатиха, поправляя его елян, пока сам мальчишка не спускал завороженного взгляда с Аделаиды, после чего дала какое-то наставление, притом пригрозив пальцем, и отправила восвояси. Ребенок уходить не торопился, с каждым мгновением все внимательнее разглядывая Аду, но вскоре все-таки убежал.
Царевна медленно, с наслаждением смаковала напиток, изредка посматривая на Гьокче.
— Назлы, Валия, — осторожно начала Ада. — Гьокче. Кто она?
— Дочь улус-хана племени акбар. Они самые могущественные после давыл, племени хана, — пояснила Валия, хитро поглядывая на Аделаиду.
— Она невеста Кайту? — спросила царевна раньше, чем успела осознать смысл собственного вопроса.
— Эх, мы все того хотим, — погрустнела Назлы. — Но вот хан никого к себе не пускает много кочевок.
— Никого, кроме тебя, — хихикнула Валия. — Как так могло случиться? Неужели женщины каганата хану не нравятся?
Назлы упрекнула ее на своем языке — это было ясно по тону, но о содержании Аделаиде оставалось только догадываться. Воцарилось молчание, каждая глядела по сторонам, не рискуя возобновлять беседу.
Ада неотрывно наблюдала за танцующими, до того ей понравилась пляска. Попивая отвар, не сразу услышала, что к ней вновь обратилась Назлы:
— Ада… А ты... Лежала с ханом?
От внезапного вопроса Аделаида поперхнулась и закашлялась, покрываясь густым багрянцем, словно щеки натерли свекольными дольками.
— Что? — выдавила она осипшим голосом.
— Она спрашивает, были ли вы близки с ханом, — пояснила Валия, говоря притом менее разборчиво, чем обычно.
— Вы… — замялась Ада, выбитая из колеи таким вопросом. Он ее не то повеселил, не то раззадорил. Ей тут же захотелось сделать нечто такое, отчего они пожалеют о сказанном. — Да. Были, — задрав подбородок, заявила она.
