С каждым словом в Анастасии росло желание плюнуть наглому боярину в лицо или запустить в него тарелкой, но, краем глаза глядя на Ярославу, она понимала, что не может себе этого позволить.
— Зачем я здесь?
— Хотел отобедать с вами, моя княжна. Стрижкой кровь царей не вывести, верно? Вы мне очень нравитесь такой. Немного дикая Сигурдич во всей красе.
— Ближе к делу. — Ана скрестила руки на груди.
— Видите ли, вашего отчима многие не жалуют. Считают, что ховежа нельзя доверять власть.
— Эти многие — вы? — криво улыбнулась Ана, руки которой отнимались от леденящего ужаса, побуждающего бежать.
— Да, я, — утратив былую благосклонность и дружелюбную улыбку, ответил боярин. — Персть слаба и слабого правителя не переживет. Стервятники уже кружат у границ, желая разорвать нашу страну, отнять земли.
— Речь о кочевниках?
— Именно, княжна.
— Меня это не касается. — Она опустила взгляд, делая вид, что рассматривает чашку, до того было невыносимо смотреть на собеседника. — И стервятник здесь лишь один.
— Вы крайне неправы. Вы последняя Сигурдич, и народ пойдет за вами. Вы должны сделать правильный выбор.
— Я сделаю, — Ана злобно сверкнула глазами исподлобья.
— Я помогу. — Вновь улыбнувшись так, что стали видны все зубы, боярин добавил: — Станьте моей женой.
Ана поперхнулась собственной слюной, настолько глупым показалось ей предложение. Глупым и нелепым.
— Ярослава, подлей нам еще, — очевидно, желая показать власть, велел Разумир. — Я не прошу решать сейчас, но тянуть не стоит. Верно, Ярослава?
Та промолчала, и Ана тоже прикусила язык.
— Не стоило вам возвращаться, — с ласковой улыбкой добавил боярин Витич.
— Я все равно не понимаю…
— Тем лучше. Столь юной прелестной девице нечего понимать в управлении государством.
— Раз вам так нужен брак со мной, значит, ваша власть не так уж прочна, как вы думаете, — чувствуя, как загораются ее щеки, а ярость кружит голову, выпалила Ана.
— Да, это верно. Власть в целом штука хрупкая. Посмотрите на покойного Василия, да приветит его Отец. Жил он, жил… И вот его не стало, наследников нет, в завещании он указывает свою племянницу, и та пропала. Что делать народу? Кто-то должен взять на себя смелость. Не вашей же красивой головке править, верно? — расхохотался он, словно над самой смешной шуткой в его жизни.
— А если я откажусь?
— Дорогая Анастасия, ваш отказ может стоить жизни паре-тройке очень способных слуг. Скажем, Ярослава, хоть и стара, и слаба, но впереди у нее еще могут быть, с позволения Отца, несколько счастливых лет жизни. А что касается вас… Поверьте, я делаю щедрое предложение, исходя из глубочайшей расположенности к вам и уважения к покойному Василию. Всяко лучше быть живой главой нового рода, нежели мертвой княжной, своим последним словом передавшей право властвовать другому.
— Вы угрожаете мне? — сощурилась Ана.
— Лишь излагаю дальнейшее развитие событий. Ваш отчим не справился с единственной вверенной ему задачей: заботиться о благополучии царевны. И без моего позволения народ не впустит его в город. Но я ему признателен: он помог избавиться от Ивана и тем самым еще больше подорвал доверие к себе. Созванные им же Совет бояр и Собрание князей решительно за меня.
— Им вы так же угрожали?
— Разве я способен на угрозы? Вовсе нет. Лишь сделал столь же щедрые предложения.
— Ваше положение более хрупкое, нежели фарфоровая чаша. Вы не получите моей руки.
— И кто же тогда займет престол? Начнется смута. Война. Братоубийство! — Разумир повысил голос, теряя терпение. — Погибнут люди. Голод и разруха — вот итог вашего упрямства. И виноваты будете лишь вы. Без сильного правителя государство обречено на погибель. Ваш драгоценный Василий по старческому слабоумию испортил отношения едва ли не со всеми соседями, и сейчас Персть как никогда уязвима. Не сомневаюсь, что Эйфрас уже собирает армию! — боярин перешел на крик, что немало напугало Ану.
Вся ее напускная смелость утекла в один миг. Она вжалась в спинку стула и втянула голову в плечи, едва сдерживая подступившие слезы. Не говоря ни слова, княжна тихо поднялась со стула и поспешила к выходу.
— Даю день на раздумье, — бросил Разумир ей вслед.
Шагая в такт бешеному стуку сердца, Анастасия стремилась покинуть злосчастный дворец, стараясь не расплакаться перед прислугой. Чего ей не хотелось, так это показывать слабость. Где-то в закоулках разума кто-то нашептывал, что, возможно, боярин Витич станет хорошим царем. Вместе с тем в ней клокотала глухая ярость. Сжимая и разжимая кулаки, Анастасия сдерживала истошный крик.
— Ана! — Поджидавший у ворот дворца Дамир подбежал, едва ее лица коснулся солнечный свет. — Что случилось? — Князь выглядел так, будто совсем недавно не произошло ничего, что могло бы испортить их отношения.
— Ничего, — сипло выдавила Анастасия, не глядя на Дамира.
— Ана, ты можешь мне верить, — напомнил он, взяв ее за руку и ласково погладив по тыльной стороне ладони.
