Он внимательно посмотрел на Аделаиду, потерянно глядевшую в костер. Казалось, в тот миг весь ее мир перевернулся с ног на голову.
— Тогда Сихот загорелась мыслью открыть врата Теневого каганата — места, куда были изгнаны первые дети создателей. Или же просто отдельного царства, где они жили изначально. Нам это неизвестно, но Сихот уверена, что там аджаха ждет благоденствие. Я в это не верю. Думаю, единственное, что мы найдем в чужом мире, — это смерть. Мы узнали, что для обряда нужна дочь грозы. Ее чувства и горячее сердце способны поразить землю сильнейшей молнией и открыть врата.
— Я вот одного не пойму, Мерь, — подал голос Кайту. — Как вы поняли, что Йолдыз — та самая?
— Айгуль было видение, — раздался голос позади хана.
Гьокче тоже покинула палатку и теперь куталась в шкуру, стоя недалеко от костра. Обветренные губы казались зацелованными, а волосы — спутанными в порыве страсти, и Аделаида косилась на нее и восхищенно, и ревниво.
— Айгуль из рода видящих, — пояснил Мерь.
— Что значит «видящих»? — спросила Ада.
— Она знала то, что непостижимо другим. Могла заглянуть в чужие секреты, увидеть то, что только случится.
— Это правда? Так бывает?
— Она часто оказывалась права, даже когда ей не верили… — задумчиво пробормотала Гьокче.
— Она видела то, что не положено видеть другим, — продолжил Мерь. — Когда она рассказала мне, я понял, что это правда. Рух Йолдыз забирал силы из всякого, кто имел твою кровь и плоть, хан. Сыновья скончались, жены, что понесли от тебя, тоже. Смерть идет за ней по пятам, и если других она забирает, то Йолдыз, наоборот, укрепляет.
— Как такое возможно? — Кайту, упорно глядевший на заворожившее его пламя, поднял голову, чтобы видеть лицо Меря.
— Я не знаю. Среди непокорных ходит предание, что ее послала сама Ойлиха, но я не могу утверждать.
— Амелия очень добрая и светлая. Она не может питаться смертью, — выпалила Ада не то испуганно, не то разгоряченно.
— Я думаю, она не ведает, что с ней творится. Нужно ей сказать, научить управлять силой.
— Это уже моя задача, — поднялся Кайту.
— Да. Никто более не желает отдохнуть? — спросил Мерь, разведя руками и оглядев каждого поочередно. — Тогда нам пора в путь.
— Ты ему не сказала? — шепнула Гьокче так, чтобы только Аделаида могла слышать.
— Нет, но скажу. Сначала нужно добраться до Дивельграда.
— Его это уничтожит, — сухо заметила Гьокче. — Жаль, когда дети во взрослом обличье играют с людьми и не понимают последствий своих действий.
— Речь ведь не только обо мне?
— Мир не вертится вокруг тебя, царевна.
— Как я устала, что все зовут меня царевной, словно у меня имени нет! Все в чем-то винят… Может, я действительно не ведаю, что творю, но не вам меня судить. И то, что случ… — Гьокче многозначительно кивнула в сторону, откуда донеслись шаги, и Ада тут же умолкла. Она взглянула туда и увидела, что к ним приближается Мерь. Легкой походкой и с тем блеском в глазах, который всегда появлялся при виде Аделаиды. — Спасибо, — прошептала Ада, удивленно и благодарно глядя на Гьокче.
— Мы готовы, — кивнул он. — Выдвигаемся.
Мерь оглядел сосны, присмотрелся и к пустой тьме меж ними. Ничего… Вот только это «ничего» было знакомым, на языке и на пальцах ощущалось присутствие чего-то родного. Из далекого-далекого прошлого.
Дивельград казался как никогда оживленным, но было в этой суете что-то нерадостное. Это ощущалось в самом воздухе.
— Что тут творится? — хмурясь, спросила Ада.
— Не знаю. Есть какой-нибудь платок? Надо скрыть твои волосы и ваши лица.
— Напусти какой-нибудь пыли. Ты же это умеешь, — язвительно бросил Кайту.
Задумавшись, Мерь опустил веки на несколько мгновений, потом поднял — глаза полыхнули зеленым — и коротко кивнул.
— Можем идти, — заявил он.
— Что-то поменялось? — Гьокче оглядывала свои руки.
— Для вас ничего. Для всех остальных мы теперь просто купцы. Нужно поторопиться.
Вереница выехала на оживленную улицу, по которой носилась ребятня, где-то на лавках сидели женщины, обсуждая что-то обыденное. На одной из крыш устроился мужчина с молотком и гвоздями. Ветра были суровые, вероятно, они проделали там дыру.
Стараясь лишний раз не дышать, словно это могло как-то помочь, сопровождение царевны двигалось размеренно и спокойно, но любопытных взглядов избежать не удалось.
— Мать Сигурдич! — донеслось откуда-то, эхом разных голосов раздалось по всей улице, и скоро почти каждый житель провожал их поклоном.
— Тебе не кажется, что твои чары слишком часто на нее не действуют? — сведя брови, спросил Кайту так, чтобы услышать его мог только Мерь.
— Кажется…
Когда процессия добралась до ворот дворца, добрая половина Дивельграда шла за ними и славила царское имя. Аделаида скрывала полнейшее непонимание за натянутой ласковой улыбкой.
Обычно распахнутые ворота — ведь царям не пристало страшиться своего народа — на сей раз были плотно закрыты, что уже свидетельствовало о дурных событиях. Но стража без лишних вопросов впустила всадников, издали завидев приближающуюся царевну.
— Что тут творится? — нервно выдохнула Ада, оглянувшись на Меря.
— Не знаю…
