— Пора представить ее Кайту, — пробормотал Мерь, глядя себе под ноги.
— Кому? Зачем?
— Будет несправедливо, скажи я сейчас. Вы узнаете вместе. Ана, тебе предстоит решить многовековое разногласие между народами, и теперь от твоего слова будет зависеть будущее Персти и земель кукфатиха.
— Вы про их курганы? — оживилась Ана. Мерь коротко кивнул. — Их нужно вернуть, — уверенно заявила девица.
— Все не так просто. Там живут и обрабатывают землю перстийцы, что для кукфатиха недопустимо.
— Тогда людям нужно переехать.
— Там их наследственные владения. Много лет переходят от родителей к детям. Переехать — все равно что лишиться связи с их корнями. Но сами поместья оскверняют священные земли. Кукфатиха считают, что их надо снести.
Ана прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Расхаживая по комнате, она ломала пальцы и пыталась найти решение, притом ощущая телесное наслаждение от такого рода умственной деятельности.
— Связь с родом не держится на поместьях. Мы можем дать им земли в других местах и помочь отстроить похожие имения.
— А что делать с захоронениями?
— Они тоже оскверняют землю?
— Полагаю, что нет.
— Пусть остаются там. Они смогут посещать их в любое время. Переселим близ границы.
— Что ж. Какое-никакое, но решение.
— Почему вы так говорите?
— У этой задачи нет решения, равно выгодного для всех.
— Значит, я неплохо справилась. — Ана выпрямила спину. — Мама, а что ты думаешь?
— Милая, я совсем не разбираюсь в этом… Но вы вместе… вы такие молодцы. — Ада изумленно, но довольно улыбнулась.
— Нам пора, — сообщил Мерь.
Ярослава пребывала в тяжелом состоянии. Сердце пожилой женщины, похоронившей всю семью, не выдержало боли. Ее и без того землистое лицо стало совсем безжизненным, седые волосы рассыпались по подушкам.
Амелия и Лепа сидели поодаль от нее, словно не в силах были смотреть на борьбу человека со смертью.
— Как Ана может быть аджаха? — спросила Амелия, нарушая молчание. — Она немного другая, чем все остальные. Ее нити другие.
— Потому что она не просто аджаха, — ответил Лепа.
— Это я поняла. Но как же так?
— Слишком много вопросов. Я не хочу на них отвечать, — фыркнул Лепа.
— Не хочешь? А что ты хочешь?
— Немного отдохнуть.
Они замолчали, но скоро двери отворились. Мерь кивком пригласил следовать за ним, и Амелия с Лепой спешно посеменили к выходу.
— Как ты мог допустить такое? — бросил Мерь Лепе.
— Не смог устоять перед очарованием княжны, — скучающе ответил тот. — Но если серьезно, то я защищал дочь грозы.
Мерь нахмурился, но промолчал. Ему претила сама мысль о том, что жизни имеют разную ценность, что одни важнее других. Но с этим никогда не удавалось что-то сделать. Пришлось отодвинуть негодование, и они без разговоров дошли до тронного зала, где их должны были ждать. Но зал был пуст, как и коридоры. Вязкое напряжение пронеслось от одного к другому, пока не охватило всех целиком. Мерь вышел вперед и опасливо двинулся к выходу, но вдруг снова застыл.
— Сихот, — прошептал он, внезапно поняв, что чувствовал ее присутствие уже давно, но по собственной неосмотрительности не придавал этому значения.
Он не представлял, далеко она или близко. Даже навострив чутье, никак не мог определить. Он пошел дальше. Под покровительством хана Амелия будет в безопасности, а остальные… В любом случае Мерь не позволит причинить им зло.
Яркое солнце клонилось к закату, оставляя на ясном небе потеки ягодного морса и медовухи с россыпью редких янтарных облаков. Во дворе, где ждали Досточтимый и Гьокче, опасливо вглядываясь вдаль, стояла все та же напряженная тишина.
— Кайту, — окликнул его Мерь.
Тот обернулся, сразу встретился глазами с Амелией и изучал ее так долго, что она успела залиться румянцем. Гьокче, по своему обыкновению, выглядела недовольной, но презрения в ее глазах не было. Она больше с девичьим любопытством рассматривала Амелию и Анастасию, находя в них черты их матерей.
— Сихот, я знаю, что ты здесь, — заговорил Мерь, прислушиваясь к шороху ветра.
Амелия дернулась, прижавшись к Лепе. Аделаида и Анастасия растерянно закрутили головами, пытаясь понять, кого заприметил Мерь.
— Тебя не проведешь, — донесся голос со стороны густых зарослей еще голых кустарников, опоясывающих дворец. — Хотя удивлена, что ты понял не так скоро. Быть может, стареешь? — Из тени показалась рыжеволосая Сихот в льняном сарафане.
— Возможно, — улыбнулся он. — А возможно, так привык к твоему присутствию, что оно перестало казаться чем-то необычным. — Мерь спустился по каменным ступеням навстречу той, кого любил и ненавидел.
— Это правда. — Она придирчиво осмотрела его с головы до пят. — Так ты передумал? Мы можем забыть все распри и жить счастливо. Создатель примет нас. — Без всякого страха она подошла к нему вплотную.
— Ты так уверена? — Мерь вскинул брови.
— Конечно. — Сихот любовно провела рукой по его щеке.
— И в том обряде?
— Мы однажды нашли обряд продолжения рода. Почему я должна ошибаться в этом?
— Это будет стоить девочке жизни, — прошептал он, проводя ладонью по медным шелковым волосам.
