— Знаю. Но разве хоть кто-то пришел к благоденствию без жертв? Одна Изгелек в обмен на наше счастье.
— Нет, — наконец выдохнул он.
— Нет? — изумленно переспросила Сихот.
Вдруг она почувствовала, как натянулись и напряглись нити ее жизни. Сихот резко развернулась со взмахом руки — и Кайту тут же провалился по пояс во внезапно образовавшуюся трещину в земле. Его скрутили крепкие путы, а глаза залепило слоем щиплющего песка. Он рычал и извивался, но лианы неумолимо тянули его вниз.
— Кайту! — Гьокче бросилась к нему. Выхватив кинжал, она пыталась разрезать путы, но не могла. — Кайту…
— Сихот, остановись. Прошу тебя! Мы можем быть счастливы здесь, — взмолился Мерь.
— Ты знаешь, что нет, — грустно улыбнулась она и вдруг резко отвлеклась на стоящих на крыльце. — Анастасия, царица Персти, дочь первого аджаха и не менее примечательной матери…
Анастасия округлила глаза. Ее лицо побагровело, она пыталась сделать вдох, но не получалось.
— Ну же, Йолдыз, — издевательски продолжила Сихот. — В твоих силах ей помочь.
— Прекрати! — почти в один голос закричали Кайту и Мерь.
— Или мне стоит взяться за батюшку? — Сихот согнулась и закашлялась, но, как только путы обтянули голову Кайту, прикрывая его глаза, она вновь выпрямилась. — Неплохо. Доченька тоже так может. Верно? Александр познал это на собственном опыте.
Амелия злобно воззрилась на Сихот, ведь уже доподлинно знала, что именно та виновата в его безумии. Избегая смотреть на Ану, Аду и Меря, Амелия перевела взгляд на Кайту, который не мог даже кричать: растения утаскивали его под землю. Мерь, пытаясь разрушить чары Сихот, стремился помочь всем и сразу, но не мог спасти даже себя.
А Ана по-прежнему жадно хватала ртом воздух…
Не зная, как помочь, Амелия видела выход лишь в том, чтобы сотворить с Сихот то же самое, что та сотворила с Александром. Но стоило ей мысленно потянуться к разрушающей силе, как все тело сковало отвращение, к горлу подступила тошнота. Перед глазами всплыл образ мертвого мужа, его застывший взгляд, полный удивления и боли.
— Аделаида, дочь Сив, — обратилась Сихот к старшей Сигурдич. — Ты действительно поразительная женщина, — улыбнулась она, когда ту начал окутывать колючий шиповник, длинные шипы которого больше походили на лезвия кинжалов.
Они рвали одежду и глубоко царапали кожу, и крик Аделаиды заполнил звенящую тишину, воцарившуюся в Дивельграде. Во взгляде Кайту плескалось столько чувств и боли, что она не могла на это смотреть.
— Скажи, Мерь, кому ты хочешь помочь больше? Любимой или человеку, которому обязан служить? А ты, Йолдыз? — закричала она. — Кого выберешь ты?
Мерь посмотрел на Кайту, затем — на Ану, потом — на Аду, пытаясь прекратить их муки. В глазах его билось отчаяние. Сихот была сильна в своих убеждениях и действовала так, словно ей было нечего терять.
Гьокче медленно поднялась на ноги и злобно уставилась на Сихот. Та не придала этому никакого значения. Конечно, просто пешка. Не аджаха, не Изгелек, лишь человек.
— Кайту, а ты не считаешь забавным, что дочь грозы оказалась в одном доме с дочерью аджаха? Признаюсь, такого исхода даже я не могла предречь. Я поселила их рядом, но умница Йолдыз сделала все сама. Умертвила своих приемных родителей, а маленькая, падкая на Изгелек аджаха Анастасия никак не смогла пройти мимо. Верно? — Глаза Аны закатились так, что зрачков совершенно не было видно. Она дергала руками в попытках призвать лозы, но ничего не выходило.
Внутри Амелии что-то оборвалось. Вернее, мир рушился на глазах. Все, что она знала. Все, во что верила. Все, что любила. Все было ложью… С каждым словом Сихот в Амелии свирепела песчаная буря, грозившая вырваться наружу настоящей смертью. Амелия уже знала, чего добивается эта ведьма, и не намеревалась давать ей желаемое.
— Гьокче, хорошая моя, я не забыла о тебе. Ты так мило пытаешься помочь Кайту. Жаль, напрасно. Как вам нравится, что величайший воин, Досточтимый хан, повержен, да так глупо? Гьокче, ты знала, что именно ваша драгоценная Айгуль всегда мешала вам с Кайту быть вместе? Обходя закон, она вынуждала его держать обет, чтобы тот женился на ком угодно, но не на тебе?
Гьокче шаг за шагом на негнущихся ногах, то и дело увязавших в твердой земле, будто в болоте, приближалась к Сихот. Та заметила ее, лишь когда она поравнялась с Мерем.
— Ты правда думала, что я тебя не вижу? — презрительно бросила Сихот.
— Надеялась, что видишь, — замахнувшись кинжалом, Гьокче направила его в грудь Сихот. — Быть может, я не убью тебя… — Оружие вонзилось в мягкую плоть, послышался слабый, сдавленный выдох, по воздуху разнесся запах крови.
— Ты хотела сказать, ослабишь? — самодовольно скривилась Сихот.
Теплая и вязкая дорожка алым пятном окрашивала некогда прекрасный елян Гьокче. Она по-прежнему сжимала кинжал, чья рукоять торчала из ее груди, а затем осела наземь и пала ниц. Из глаз Меря хлынули слезы, а оттуда, где путы тянули Кайту в землю, донесся крик бешеного зверя.
