Под успокаивающий плеск воды Ана выбралась из бадьи. Краем глаза заметив движение в зеркале, она остановилась, внимательно разглядывая свое отражение. Ана не узнавала саму себя. Княжна замоталась в оставленное для нее белоснежное полотенце и вернулась в комнату.
На постели лежало парадное одеяние из бело-золотого сарафана и куньей накидки. Анастасия провела по нему рукой, но тут же обернулась на грохот у входа в покои.
Запыхавшаяся Амелия глядела на подругу ошалелыми глазами, Злыдень цеплялся за нее острыми когтями и истошно орал, отчаянно пытаясь взобраться повыше, а Лепа плелся за ними, как стражник, которому совершенно безразлична судьба подопечной.
— Ана! — воскликнула Амелия. — Что случилось?
— Совершила государственный переворот, пока ходила на прогулку, — усмехнулся Лепа, явно считая ситуацию презабавной.
— Это не я, — прохрипела Ана не своим голосом. — Это Иван. Не знаю, как давно он это продумывал. — Она покачала головой. — Ярослава плоха, Разумиру не удалось напугать ее, но… Ты знаешь, она стара… Ее перевели в покои Евы, а меня заперли здесь.
— В тронном зале сущий кошмар. Повсюду кровь и цветы, — поежилась Амелия.
— Знакомые цветы, надо сказать, — подметил Лепа, вальяжно расхаживая со сложенными за спиной руками и изучая примечательные вещицы.
Ана вопросительно вскинула брови, а потом нахмурилась.
— Ответа от него не жди. Думаю, Ферас, то есть Мерь… Все никак не могу привыкнуть… Он все выяснит и объяснит тебе.
Но Анастасия не слушала. Она подбежала к Лепе, встав прямо перед ним, сурово глядя в глаза.
— Ты меня этим не напугаешь. — Он ласково провел рукой по ее волосам, на которых тут же распустились белоснежные бутоны.
Ощупав голову, Ана сорвала один и задумчиво покрутила в руке.
— Так ты тоже… — совсем не удивившись, заключила она. — Ты должен мне рассказать.
— Должен? С чего бы это?
— Я опасна. Совсем над этим не властна.
— Ерунда. В худшем случае ты снова умертвишь тех, кто угрожает тебе. Я, кстати, так не умею.
— Ана — аджаха? — привстала Амелия, рассматривая подругу так, будто увидела впервые.
Золотые ниточки, опоясывавшее всякого аджаха, присутствовали и в Анастасии, но выглядели иначе. Толще, крепче, но тусклее.
— Амелия, я боюсь, — прошептала Ана, к которой вновь подобрались кусающие глаза и щиплющие нос слезы, и опустилась на кровать.
— Я знаю… — подруга присела рядом.
— Расскажи что-нибудь хорошее.
Откинувшись на спину, Ана прислушивалась к собственному дыханию, чтобы вновь не поддаться чувствам. Она разглядывала навес и представляла, как сожжет его вместе с памятью об этом дне. Устав от всего, она уже не слишком хотела что-либо понимать и в чем-либо разбираться — душевных сил не осталось.
— Я даже не знаю… — Амелия прилегла рядом. — Хорошего оказалось так мало.
— Так что случилось с Александром? — спохватившись, Ана поднялась на локтях.
Амелия отвела взгляд в окно и пробубнила:
— Лучше об этом позже. Так чего мы ждем?
— Заявления Ивана, наверное. Глупо, да? Кажется, я почти царица, но не могу даже покинуть комнаты. Ничего не знаю о собственной судьбе.
— Я думаю, ваш Иван — молодец. Он решит все вопросы. Тебе даже править не придется. Так, наслаждаться жизнью царицы и иногда делать то, что тебе велит Иван. — Залюбовавшийся мягкой тканью занавесок Лепа искоса бросил взгляд на Ану, подмечая перемены в ее лице.
— Что ты пытаешься сказать?
— О том и речь. Он будет править за тебя. У куклы есть кукловод. Ты кукла, должен сказать, прекраснейшая из всех, а он станет дергать за ниточки. Были на эйфрасском кукольном лицедействе? Едва ли останется хоть один живой из тех, кто что-то видел.
— Он… Он убьет всех? Я не хочу быть куклой! — возмутилась Ана.
— Вероятно. Выход один. Возьми правление в свои хрупкие ручки.
— Я же не знаю как… Я не готова.
— Но ведь хочешь? — Лепа сверкнул глазами.
Губы Аны дрогнули в намеке на улыбку, которую она тут же скрыла.
— Не нравится мне это, — пробормотала Амелия, теребя шелковое покрывало.
— Тебе стоит переодеться. Хотя, уверяю, явись ты без одежды, все падут к твоим ногам. — Лепа подошел к изящному сарафану и оглядел его со всех сторон. — Помочь?
Ана мотнула головой и, забрав из его рук одежду, удалилась в омовальню, где быстро сменила наряд, и вернулась обратно.
— Красивая! — Амелия глядела исподлобья, всем своим видом давая понять, что все это ей не по душе. — Но, может, не стоит? Ты ослушалась Фераса и пошла во дворец. Сама знаешь, чем обернулось.
— Из-за него нам пришлось бежать… Из-за него мама… — Ана сглотнула подступившую боль. — Покажи мне, как это делается, — обратилась она к Лепе.
— Дышать тебя тоже учили? — самодовольно улыбнулся он.
— Ты невыносим, — вздохнула Ана, не глядя на Лепу.
— Но очарователен.
— Безусловно, — княжна закатила глаза.
Она медленно опустила веки и вдохнула так, что витающая в самом воздухе сила этого мира пронеслась по всему ее естеству: начиная с головы и перетекая в плечи, предплечья, кончики пальцев, сосредоточиваясь в животе, спускаясь по бедрам, достигая кончиков пальцев ног и отдавая приятным покалыванием.
