Ферас потянул ее за собой, и ей оставалось только повиноваться. В покоях пахло лекарственными травами, а еще болезнью. В углу стояли носилки, на которых, догадалась Ада, Василия и несли до дверей торжественной залы. Царю было очень тяжело самостоятельно передвигаться, а потому даже в самых простых делах ему требовалась помощь. Мысль об этом вызвала в Аделаиде толику злорадства, за которую она тут же себя возненавидела. Княгиня невольно поморщилась и помолилась, чтобы встреча скорее закончилась.
Подойдя к ложу, Ферас и Ада поклонились.
— Ферас, — прохрипел царь, — ты долго.
— Прошу меня простить, государь. Меня задержало одно происшествие, — он многозначительно посмотрел на Аду. — Вы были правы, стервятники уже кружат над нашими головами. Скоро разразится настоящая буря.
— Кто? — коротко спросил царь.
Аделаида не особо улавливала нить беседы, но то, что царь пока не удостоил ее вниманием, немного успокаивало.
— Дмитровы, государь, — отчитался Ферас. — Судя по всему, они придут следующей ночью.
— Дмитровы, — протянул Василий. — Ошибка моего отца. — Он о чем-то задумался.
Иван Дмитров, хоть и считался отпрыском царских кровей, как и его отец, незаконнорожденный брат Василия, престол наследовать не мог. Рада же не имела вообще никакого отношения к царскому роду, будучи лишь дочерью овдовевшей матери Ивана. Дмитровы скоро остались одни, на попечении друг друга, ведь жизнь отца Рады отняли кочевники, а мать их угасла от хвори.
Пока царь молчал, Аделаида подумала: «Не хватило ли его старческое слабоумие?» Она желала ему такой участи.
— Ферас, оставь меня с племянницей наедине, — неожиданно приказал Василий.
Второлице глубоко поклонился и поспешил удалиться.
— Подойди, дитя, — велел царь.
Слово «дитя» выбило Аду из равновесия. Она никому не дитя со смерти родителей, а случилась та по милости того, кто сейчас в немощи лежит перед ней. Некогда величайший правитель, теперь не более чем едва живое тело. Однако она повиновалась. Сжав кулаки, Аделаида подошла к изголовью кровати и со всей мягкостью, на которую была способна, поприветствовала его:
— Мой царь, — она слегка поклонилась.
— Ада… — его голос становился все слабее. — Какая красивая ты выросла… — От такой любезности Аделаиду затошнило. Ей хотелось убраться отсюда как можно дальше и никогда не возвращаться. — Если бы моя Ева дожила до этих дней… — мечтательно протянул он.
В комнате воцарилось молчание. Василий вновь ушел в свои мысли.
— Я прошу у тебя прощения, Аделаида. — По его щеке скатилась скупая слеза. — Вскоре я воссоединюсь с моим любимым братом Радимом, и Сив, и моей Евой.
Как давно Аде не доводилось слышать эти имена! Имена ее родителей. Они грозовым разрядом прокатились от макушки до кончиков пальцев. Она не могла и предположить, как приятно будет услышать их снова.
— Аделаида, стойкая и сильная. Ты доказала это. — Он делал усилие над собой, чтобы произнести каждое слово. — И пусть твой поступок был ужасен, именно так должны бороться за свободу Сигурдичи. Скоро я покину этот мир, и кто-то должен занять мое место.
Княгиня стояла как вкопанная и молча слушала. Она предполагала, что такой разговор может случиться, но все же надеялась, что сумеет его избежать.
— Возьми берестянку, — он трясущимся пальцем указал на письменный стол у окна.
Ада не стала возражать и сделала так, как он просил.
— Читай.
Она пробежала глазами текст. От прочитанного брови поползли вверх, а тело охватила дрожь. В Персти со времен Сигурда существовал порядок престолонаследия, ясно дававший понять, что трон будет переходить от отца к сыну либо другому родственнику по мужской линии. Сейчас в руках Аделаиды был указ, отменяющий этот порядок. Ада до последнего была уверена, что их правителем станет Иван, но у царя на этот счет были свои соображения.
— А теперь послушай, — опять прохрипел Василий. — Ты взойдешь на престол, и очень скоро. Я не могу оставить тебя одну, а потому вверяю тому, кто долгие годы служил мне. Ферас ни разу меня не предал, ни разу не обманул.
Ада молчала. Мысленно она опять оказалась в прошлом: стояла в подвенечном наряде, местами порванном, заляпанном, с растрепанной косой… И снова приговор: замужество. История повторяется.
— Ты выйдешь за Фераса. Это последний мой приказ тебе. Нарекаю вас царевной и царевичем, окажите честь побыть детьми государя до моей кончины.
Голова шла кругом, виски сжимало. Аделаида покинула покои царя и вышла в коридор, где ее уже ждал… жених. Смерив его злобным взглядом, она едва удержалась, чтобы не ударить его, и направилась к покоям Евы, чеканя каждый шаг. Второлице поплелся за ней. Стоило двери захлопнуться, как Ферасу тут же прилетела звонкая пощечина. Изумленно уставившись на нее, он потер щеку, на которой теперь пылал алый отпечаток.
— Этого ты хотел? Власти хотел? Для того ты меня сюда привел? — воскликнула Ада, кидаясь на жениха. — Стоило мне поверить… На короткое мгновение… Поверить…
— Ада… — Он угрожающе выпрямился, отчего стал казаться больше, но ее ярость это не уменьшило.
— Что ты…
— Ада!
— Ты!.. Как ты мог вновь влезть в мою жизнь?
