Князь Власев от такого пренебрежения своей особой стал похож на раскаленное железо: раскраснелся так, что, казалось, от него вот-вот повалит пар.
— Точно! — Ана наконец взяла себя в руки и улыбнулась шире. — Я покажу тебе. — И потянула Фабиану прочь.
Стоило им покинуть зал и скрыться в полумраке коридора, как Анастасия привалилась спиной к стене, судорожно пытаясь продышаться. Переполнявшие ее обида, злость, вина и отчаяние вынуждали ее дрожать. Пол скрипнул, и от этого звука Ану накрыла волна тревоги. Этот вечер успел изрядно подпортить ей настроение.
— П-простите. Я очень благодарна, но не стоило мне помогать.
— Вы дрожите, так не годится. — Фабиана пододвинулась ближе и, взяв Анастасию за руки, взглянула в глаза. — Надо дышать. Медленно и ровно. Давайте со мной. — Она показательно вдохнула и выдохнула, и Ана начала повторять за ней. Вместе они делали медленные глубокие вдохи и такие же неспешные выдохи. — Ана, вы явно встревожены. Сосчитайте до десяти и на каждый счет называйте то, что видите, — это поможет вам успокоиться.
— Один. Стена… Два… два… вы. Три. Потолок. Четыре. Ковер. Пять. Свеча…
Досчитав до десяти и кое-как придя в себя, Анастасия попросила Фабиану отыскать Амелию или маму, чтобы убраться из этого дворца сумасшествия и завершить бесконечную ночь.
Тем временем музыка в зале вдруг остановилась. Мелодия, развлекавшая гостей, смолкла на заключительной высокой ноте ябудейки. Анастасия услышала гул шепотков, а после разнесся громогласный голос распорядителя, который не спутать ни с одним другим.
— Уважаемые гости! — провозгласил он. — Позвольте представить: нареченные царевна Аделаида Радимовна из рода Сигурдичей и царевич Ферас Духовете. — Он снова замолчал, чтобы дать присутствующим время осмыслить услышанное, и продолжил: — Милостью царя Василия Мстиславовича из рода Сигурдичей сии подданные вскоре будут связаны узами брака и уже принесли клятву перед самим Отцом, призвав в свидетели государя.
Все перед глазами помутилось, а горло стиснуло так сильно, что Анастасия не могла сделать даже крохотный вдох. Подступила тошнота, голову словно пронзила тысяча иголок. Но после пришло облегчение. Все погрузилось в теплую тьму и исчезло.
Однако ненадолго.
«У кого-то дурно воняет изо рта», — внезапно подумалось княжне.
Отвратительное зловоние лишь усилило тошноту. Но, наконец глотнув воздуха, Анастасия открыла глаза. Свет резал глаза до слез, и хотелось вновь опустить веки и уйти в небытие.
— Эти соли точно помогают? — послышалось откуда-то, словно из бочки.
— Очнулась…
Кто-то нес ее на руках, но последующие события напрочь стерлись из памяти. Последним Ана помнила теплое манящее чувство по ту сторону дремы, которому с радостью поддалась. В себя она пришла совсем ненадолго. Очнувшись в очередной раз, она, не открывая глаз, почувствовала, что в спальне уже светло. А может, еще светло. Череда погружений в небытие напрочь отбила у нее ощущение времени.
С опаской открыв глаза, Анастасия позволила себе еще недолго полежать в кровати. Воспоминания прошедшей ночи одно за другим наваливались на нее тяжелым грузом. Чтобы не поддаваться испугу, Ана огляделась, пытаясь припомнить, кто принес ее в покои. Отчего-то представлялся второлице, но разве такое возможно?
Каково же было удивление княжны, когда она заметила Фабиану и Амелию, дремлющих в изножье кровати. Эту пару она совершенно не ожидала увидеть.
— Здравствуйте, — прохрипела она сонным голосом.
В ответ послышались тяжелые вздохи и недовольное ерзанье. Амелия перекатилась на другой бок и засопела, в то время как Фабиана даже не шелохнулась. Глубоко вздохнув, Ана накрыла их одеялом. Мельком взглянув на свое отражение в зеркале, она пришла к выводу, что ее вид сейчас оставляет желать лучшего.
Казавшиеся ей несуразными черты прекрасно сглаживались должным уходом, красивыми нарядами и прическами. Сейчас ничего этого не было: только уставшее лицо, опухшие веки, сальные спутанные волосы и потрескавшиеся губы. Анастасия оглянулась на спящих девушек и с завистью отметила, что Амелия, даже когда видит десятый сон, блаженно пуская слюни на подушку, выглядит куда более очаровательно, чем Ана в самые лучшие свои дни.
Накинув бархатный халат, она тихо выскользнула из комнаты и двинулась к лестнице. Все покои были расположены на втором ярусе, в то время как первый занимали просторная зала, столовая, кухня и несколько рабочих помещений. Для прислуги был назначен отдельный домик, стоявший недалеко от основного строения.
В горле пересохло, хотелось выпить воды и наконец позавтракать. Произошедшее вымотало Ану, и сейчас она испытывала двоякое чувство: с одной стороны, ей страшно хотелось есть, с другой — все тело стенало и отказывалось принимать что-либо. Ко всему добавлялся тот ужасный запах, который, казалось, застрял в носу. Она обязательно узнает, кому подарить мятных конфет или чего-нибудь другого для свежего дыхания.
— Ты проснулась, — поприветствовала ее Аделаида с сияющей улыбкой. — Голодная? Будешь есть?
