Испугавшись собственного крика, она ощутила невообразимый прилив сил и желание жить. Жадно хватала ртом воздух, широко распахнутые глаза искали ответы — и выход. Осознание действительности подкралось постепенно. Амелия больше не кричала, но задыхалась от слез. В голове вертелись обрывки слов, снов и мыслей, но соединить их не удавалось. От беспомощности и ничтожности, столь отличных от сна, в ней зародилось отчаяние, угрожая затопить целиком, заставить захлебнуться в собственной боли.
И тут же вспомнила. Вспомнила, как, прежде чем пробудиться, она глядела на мужчину со шрамом, и глядела сверху. Она была огромной, угрожающе нависала над ним, отбрасывая длинную тень.
Голова гудела и раскалывалась на сотни маленьких кусочков. Едва разлепив опухшие глаза, Амелия осмотрелась, но никак не могла понять, где находится.
Простой деревянный домишко не отличался богатым убранством, но выглядел сказочно: по стенам расползались лианы, в иных местах прямо из пола росли диковинные растения. Она лежала на кровати, по размерам значительно уступавшей той, что была у нее в Дивельграде, набитой чем-то слишком мягким. Из мебели в комнате были еще один стул и маленький высокий стол.
— Проснулась?
Амелия повернула голову, силясь разглядеть обладателя незнакомого голоса, отдающего свежестью горных вершин.
— Лепа, — представился молодой мужчина лет едва двадцати с виду, со взъерошенными черными волосами, едва доходящими до кончиков ушей.
Простая белая рубашка была до неприличия тонкой и будто насмехалась над всякой одеждой, ведь не скрывала ни мощную грудь, ни подтянутый живот.
— Где я? — спросила Амелия, без зазрения совести впервые изучая мужское тело.
— В моем доме. — Лепа сощурил глаза и загадочно улыбнулся.
— Почему?
— Сама ведь назвала дом Александра конюшней. Бедняга так расстроился, что теперь наспех все переделывает.
Александр. Имя, из раза в раз вызывающее новые чувства, затрагивающее темные закоулки души, побуждающее на самые странные поступки. Силясь мысленно воссоздать события последних часов, Амелия то и дело уносилась в пропасть памяти.
Подняться удалось, но стоило присесть на кровати, как голову вновь пронзила такая сильная боль, что дыхание перехватило, а живот скрутило.
— Ты это зря. — Лепа в пару шагов пересек комнату, придержал Амелию за локти и помог ей улечься на подушку.
Жар прикосновений, алеющие губы и горящие зеленые глаза вынудили Амелию густо покраснеть, позабыв о боли.
— Что тут творится? — вместо приветствия выпалил Александр.
— Она проснулась, но голова еще болит, — ответил Лепа за Амелию, пока та пыталась глядеть куда угодно, но не на него и не на мужа.
— Ты что здесь делаешь?
— Приходил к Сихот, но уже убегаю.
В сжатых кулаках, стиснутых зубах, играющих желваках и блестящих глазах этих двоих ясно отображалось чувство, что было сильнее всех других. Такой силой обладает лишь ненависть. На комнату словно обрушился пожар, мечущий искры и лишающий возможности дышать.
— Ведите себя прилично и не деритесь. — Лепа подмигнул и умчался прочь.
Александр стоял как вкопанный, злобно смотря в стену, до тех пор, пока не хлопнула входная дверь. Глубоко вздохнув, он подошел и осторожно присел на край кровати, нервно пригладив рядом с собой одеяло, а после перевел на Амелию испытующий взгляд:
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Только голова болит. Не помню, как мы прибыли. Лепа сказал, что я оскорбила твой дом. Прости, пожалуйста… Что… что вообще случилось?
— Ты ударилась, когда сани подпрыгнули на кочке. Слишком сильно ударилась. — Сглотнув, он нахмурил брови пуще прежнего и опасливо погладил руку супруги.
— Значит, мы уже добрались?
— Да.
— Когда мы переедем? Мне не очень понравился Лепа, я не хочу жить в его доме.
— Это не его дом… Но понимаю, Лепа не самый приятный человек и наврет с три короба потехи ради.
— Вот как… А где же мы?
— У меня в гостях. — В дверях показалась прекрасная девица в льняном сарафане, походившем скорее на саван. Ее светлая кожа словно мерцала, и сама она, казалось, сияет так, будто внутри нее живет яркая звезда. Медно-рыжие волосы доходили до самой поясницы. — Добро пожаловать.
— Амелия, это Сихот. Она глава нашего мира. Община процветает благодаря ей.
— Рада знакомству, — улыбнулась красавица.
— И я…
— Отдыхайте. Если что-то понадобится, зовите, а пока вот… — Сихот поставила на стол расписную пиалу. — Этот отвар придаст тебе сил.
— Спасибо, — просипела Амелия и слабо улыбнулась в ответ.
Александр облегченно выдохнул, осторожно забрался под одеяло, пристроившись рядом с Амелией, и заключил ее в крепкие бережные объятия.
Запах и тепло всколыхнули разрозненные воспоминания, собирая картинку воедино. Амелия поежилась.
— Фабиана… Как она? — спросила она.
— Что?
— Ее же ранили. Она здорова?
— Не понимаю, о чем ты. Прости…
— Ты!.. — Внезапно в голове Амелии промелькнула догадка. — Ты ударил меня!
