«Какая жалость, — подумала Амелия, — что нельзя сохранить тепло человека, как сохраняют лики на картинах или запахи цветов духами». Нехотя отстранившись от подруги, она подошла к Аделаиде, едва сдерживавшей слезы.
Царевна достала ленту и взмахом руки подозвала Александра.
— Обряд нужно завершить, — прохрипела она и, взяв руку Амелии, сделала первый узел. Александр протянул свое обнаженное запястье, вокруг которого Ада завязала второй. — Будьте благополучны. И осторожны.
— Спасибо, — отозвались супруги в один голос.
Аделаида вымученно улыбнулась и наклонилась, чтобы напоследок обнять Амелию.
— Пиши нам почаще. Я люблю тебя, что бы ни случилось, — прошептала она так, чтобы услышала только Амелия.
Та встрепенулась, холодок пробежал по затылку и проник в голову, осев мыслью о надвигающейся угрозе. Словно почувствовав волнение супруги, Александр переплел с ней пальцы и крепко сжал руку.
— Идем, — тихо сказал он. — Царевна, княжна, — поклонился. — Благодарю вас. Не могу описать словами, что для меня все это значит.
— Будьте счастливы, — выпалила Аделаида, как бы подгоняя молодых.
Еще несколько мгновений промедления оказали Ярославе большую услугу. С громогласным «Погодьте!» она примчалась с огромной котомкой.
— Стой… те вы!.. Я вот собрала в дорогу. Есть захочется, что делать будете? — возмущалась она, но одного взгляда на воспитанницу хватило, чтобы слезы хлынули из нее, как из протекшего бочонка.
— Спасибо, Ярослава, — нежно и сочувственно улыбнулась Амелия.
— Ой, деточка, девочка моя… Как прочила тебя замуж, а сама вон совсем неготовая оказалась… Дура старая, скажи, да? — Вытерев лицо, она подошла к деве, отпечатала на щеке влажный поцелуй и заключила ее в крепкие объятия.
— Ярослава… — протянула Амелия, не находя нужных слов.
— Все-все, дорогая моя. — Отстранившись, она любовно оглядела лицо подопечной и добавила: — Ты там кушай хорошо. У них там, наверное, вся еда ненашенская. Я тебе берестянки положила, записала, как готовить булки твои любимые, похлебки там… Ну разберешься. Неужто и впрямь уже жена?
— Спасибо, Ярослава, — повторяла Амелия, которая совсем потерялась в своих чувствах.
Как только молодожены покинули дом, над всеми словно нависла тяжелая, набитая горечью туча. Они молча побрели в большой зал, где по-прежнему сидела Рада и отсутствующе следила за огнем в камине. Треск поленьев напоминал о жизни и о том, что та все еще продолжается. Долгое время они провели в молчании, третий чайник остыл нетронутым, и даже суетливая Ярослава сидела в кухне в тишине, сверля взглядом окно.
— Где она? — Вслед за низким хриплым мужским голосом послышались шаги, а потом в зале появился его обладатель. Увидев спящую сестру, Иван облегченно выдохнул и позволил себе на миг расслабиться.
— Проходи, присаживайся.
Поднявшись с пола, Аделаида легко опустилась на скамью и похлопала по сиденью рядом с собой, приглашая присоединиться. Скинув верхнюю одежду, князь упал на скамью, глухо ударившись локтем о резную ручку.
— Что произошло? — прошептал он.
— Ничего, — так же тихо ответила Ада. — Все случилось так быстро… Для них это был тяжелый день. Хорошо, что уснули.
В ответ на это с уст Ивана сорвался едва уловимый смешок. Царевна глянула на него озадаченно, и ему пришлось объясниться:
— Ада, ты в который раз наступаешь на одни и те же грабли. — Часть его лица оставалась во мраке, тогда как на другую падал теплый свет почти погасшего камина. — Ты стараешься быть сильной и заботиться обо всех, не думая о себе. А потом все накапливается, и ты разрываешься, — Иван говорил с легкой улыбкой, но голос звучал очень серьезно. — Глупо это, почему бы сразу не выплакаться, когда хочется?
Аделаида молчала, обдумывая сказанное. В этом определенно был смысл, но как быть, если приучена она совсем к другому? Так и не найдя что ответить, она решила просто промолчать.
— Эта такая же, — бросил Иван, кивнув на Раду. — Вы случайно не родственники? А то так похожи… — потер он нос и громко шмыгнул.
— Меня по-прежнему что-то смущает, — произнесла Ада. — Я не стала препятствовать, не имела права, но что, если стоило вмешаться? — Она пожевала собственную губу и наконец дала волю чувствам: — Все это выглядело странно с самого начала. Может, я должна была это предотвратить?
— Всякая мать желает только лучшего своему ребенку. Даже если он не родной, — перебил ее Иван.
— А вдруг это не тревога материнского сердца? Вдруг это предчувствие?
Аделаида не плакала, но ее выдавали повлажневшие глаза и покрасневшие скулы. Иван, придвинувшись ближе, легонько приобнял ее и прижал к себе, опершись подбородком о ее макушку. Ни слова не произнес, лишь тихо был рядом.
— За что ты так с нами? — Ада первая нарушила тишину спустя несколько мгновений молчания.
— О чем ты? — устало переспросил Иван.
— Я никогда не желала власти и сейчас не желаю. Признаться, я старалась не думать о том, что будет, когда умрет Василий. Так повторю: за что?
— Я не желал вам зла, Ада, — лицо Ивана было серьезным, а голос выражал бесконечную скорбь.
— А что тогда? Я же слышала…
