— Неплохо. — Взглянув на Ану, она снова посмотрела на Фераса. — Что там в Дивельграде?
Ну вот и улетучилось чудо, согнанное сиюминутными тревогами.
— Иван пропал. Я не знаю, где он и что замышляет.
— Ты уверен, что нам есть чего опасаться? Он сказал…
— Он мог сказать что угодно, — резко прервал ее Ферас. — Тебе ли не знать, что людям свойственно лгать?
— Тебе пора, — отрезала Аделаида после короткого молчания.
Стараясь не показывать, как ранило то, что царевна вновь гнала его, он печально улыбнулся и кивнул.
— Я только хочу поздороваться с Аной.
Понимающе кивнув в ответ, Аделаида обернулась к спящей дочери, провела кончиками пальцев по ее точеному личику. Чуткий сон быстро прервался, и яркие, словно новенькие серебряные монеты, глаза уставилась на гостя.
— Ферас, — сонно и столь же удивленно пробормотала девица.
— Здравствуй, Ана. Как поживаешь?
— Хорошо. Вы теперь будете жить с нами?
— Я уже ухожу. Зашел проведать вас.
Ответа не последовало, только блеснул девичий взгляд.
— Ярослава передала съестного. Оставил все на столе.
Мягко поцеловав обеих в лоб, Ферас выскользнул в ночь.
Неумолимо текли дни, убегали ночи, а Кайту все вертел в голове разговор со старым арефом, пока остальные не понимали причин его мрачности.
— Он не забыл, что среди нас и женщины есть? — бурчала Валия. — В моих волосах уже грязи больше, чем в конском хвосте.
— Пойди да скажи ему, — со всем простодушием отозвался Кадыр.
— Вот еще. Лучше умру немытой, чем так опозорюсь, — отрезала она.
— Значит, со мной о таком говорить не позор?
— Ты мой брат. Даже за мужчину не считаешься, — усмехнулась она. — Пошел бы да помог лучше.
Кадыр закатил глаза. Поравнявшись с Кайту, замешкался, не зная, с какой стороны подступиться: не приведи Ижат, тот сочтет, что он за себя просит. Стыда не оберешься!
— Досточтимый… — Кайту лениво повернул голову и смерил отсутствующим взглядом незваного собеседника. — Мы в пути уже поболе десяти дней. Нам бы привал на пару ночей. И баню бы поставить.
— Ойлиха… — вздохнул тот. — Пора перестать идти на поводу у сестры, Кадыр.
Тот покраснел, но отвечать не стал. Уж с самого детства повелось, что за сестрой он готов был хоть со скалы броситься. В каганате подшучивали, что всякая жена будет для него только на втором месте. Кайту же оглядел округу, примечая, где можно разбить лагерь. На земле вольных кукфатиха, свирепых воинов, они могли в любой миг подвергнуться нападению. Крупные и тяжелые вещи находились в повозке, но самое ценное каждый держал при себе, поэтому в случае нападения они смогут спастись, не отягощенные собственными пожитками.
Сделав глубокий вдох, хан издал соколиный свист, в ответ послышался пронзительный крик. Над головами зашуршали могучие крылья, и птица приземлилась на протянутую руку. Пара мгновений немых переглядок, и Досточтимый угостил помощника кусочком вяленого мяса. Птица сообщила хорошие новости, так что Кайту обернулся и сказал:
— Выступаем. К вечеру встанем. Изгиль, Тимур, пойдете со мной. Поохотимся, пока солнце не село.
Путники спустились со скалы, но продолжали двигаться вдоль нее. На предгорной равнине опасно, там словно у аджаха на блюде. Оказавшись подле лихого порожистого ручья, который не остановил даже Мертвый Йыл-Йанаш, они наконец спешились.
— А тут теплее, — подметил Изгиль.
— Ну так мы же движемся к теплым землям. — Кадыр старался придать голосу как можно больше загадочности, пока копошился в дорожной сумке.
— Ты опять об этих сказках? — Валия закатила глаза. — Ты уже слишком большой, чтобы верить в земли за большой водой.
— А вдруг это не сказки? Может, и правда есть место, где всегда царит Живой Йыл-Йанаш: тепло, реки полны, трава высокая и зеленая, а на деревьях растут самые сладкие яблоки? — ввернул Кадыр.
— Точно.
— Конечно есть, друг мой, — вкрадчиво сказал внезапно возникший позади него Кайту, положив руку на плечо батыра. — Только вот нам туда не попасть. Довольствуйся тем, что имеешь, и да пошлет Ижат твой рух в травинку на тех самых землях. А сейчас разложи баню. — При этих словах Валия залилась краской.
Договорив, Досточтимый двинулся к реке. Он медленно опустился на колени, протянул руки к небу, и зазвучала гортанная песнь: так он проявлял уважение Ижату и Ойлихе, прося разрешения принять дары хозяина рек, озер и морей, властелина всех подводных жителей. Даже ветер, беззаботно гулявший меж деревьев, утих. Занимавшиеся своими делами путники тоже опустились на колени и едва слышно шептали слова благодарности, склонив головы и устремив глаза в землю. В завершение обряда Кайту вырвал из короткой бороды волос и опустил его в воду.
Наконец юрты были расставлены, сети разложены, баня затоплена. Изгиль таскал дрова, пока Кайту привычно потрошил пойманных зайцев. Тимур принес из сетей достаточно рыбы, чтобы хватило на время остановки.
