— Как ты это делаешь? — Тимур уселся рядом с ханом и принялся свежевать другую тушку. Кайту непонимающе хмыкнул, и тогда Тимур добавил: — Ты их понимаешь, чувствуешь и все равно убиваешь, а теперь еще и потрошишь, кожу сдираешь. Тяжело, должно быть. — Алая кровь стекала по его рукам, отчего на снегу расцветали розы. Только не благоухали, а лишь притягивали взгляд своим багрянцем.
— Тяжело. Но ведь нам не привыкать убивать невинных, да? — Кайту нервно усмехнулся и покачал головой.
— Только не говори, что ты измучен совестью. Все мы поступали как положено: по долгу. Ни одна смерть не была напрасной. Позволит Ижат, они вернутся на землю, чтобы прожить лучшую жизнь.
— Нам нужен жир, — заявила Гьокче, без стеснения встревая в беседу.
— Этот заяц едва ли может поделиться таким богатством. — Тимур задумчиво покрутил в руках мясо в поисках белых прослоек.
— Возьми. — Кайту протянул пиалу, наполненную салом. — Первый оказался щедрее остальных.
Кивнув в знак благодарности, Гьокче понеслась в сторону юрты.
Стемнело быстро. В казане, несколько часов стоявшем на пылающих поленьях посреди общей юрты, тихо булькала вода. Гьокче приоткрыла крышку и задумчиво оглядела содержимое. Мясо уже плавало на поверхности, там же собирался навар.
— Готово. Валия, принеси посуду.
Разложив мясо по плоским тарелкам, девушки разлили бульон по пиалам и густо присыпали его солью, добавили немного сушеных приправ и раздали каждому по тарелке, а после сели и сами.
— Кайту, тебе полагается первым в баню, — вскоре напомнила Ильнара.
— Спасибо, — Кайту благодарно кивнул всем, приложившим руку к готовке, остальные последовали его примеру. — Я уже иду. Изгиль, Тимур, подготовьте еще дров.
После ужина один за другим мужчины проводили обряд очищения жисем — земного тела, наполняясь жизнью. Ощущение обновления охватывало каждого, даровало успокоение. Кожа дышала жаром, по волосам тяжелыми каплями стекали дурные мысли. Уходила вся грязь, оставляя лишь чистый рух.
— Все вышли, — сказала Гьокче.
В отличие от стеснительных — как над ними подтрунивали девушки — мужчин, они предпочитали мыться вместе, чтобы помогать друг другу. Они забежали в баню, походившую на юрту, только накрытую не войлочной тканью, а шкурами и кожей животных. Тяжелые походные одежды ополоснули, развесили возле костра и расселись вокруг огня. Отогревшись, натерли кожу жиром, отчего та стала поблескивать в свете танцующих язычков пламени. Костяным скребком, помогая друг другу, старались тщательно отчиститься, избавиться от всего, что тяготит, дабы путь был легким и скорым. Уже на чистые волосы нанесли совсем немного хвойного масла, но так, чтобы не перебить запах своего тела, иначе духи места и предки не узнают и лишат своей защиты.
— Не просохло еще, — пожаловалась Ильнара, ощупывая свои одежды. — Придется до юрты идти в этом.
— Не страшно, мы быстро забежим, ты даже замерзнуть не успеешь, — успокоила ее Валия.
Так и случилось. Очень скоро девушки уже лежали на своих сундуках, расставленных по краям юрты, укрываясь теплыми шкурами. Усталость брала свое, и все тут же провалились в сон.
Только не у каждого сон этот был спокойным. Услышав подозрительные звуки снаружи, Гьокче резко распахнула глаза, будто и не спала вовсе, схватила клинок и, стараясь ступать как можно тише, выскользнула наружу. Морозный воздух тут же пробрался под кульмяк, вынудив поежиться. Оглядываясь, она двинулась вокруг юрты, но не прошла и половины пути, как кто-то схватил ее со спины и крепко зажал рот. Ощущение собственной уязвимости вывело ее из равновесия: Гьокче упорно вырывалась, успев тысячу раз проклясть себя за то, что оказалась в таком положении. Она сумела ударить напавшего затылком по подбородку, но тот лишь глубоко выдохнул и до боли знакомо шикнул:
— Я тебя отпущу, а ты не станешь делать глупостей. Кивни, если поняла. — Гьокче судорожно закивала, и нападавший сдержал слово.
Она тут же вырвалась из хватки и отпрыгнула на безопасное расстояние, сжав клинок посильнее. Это вызвало у Меря лишь улыбку, в которой, на удивление, не было ни злобы, ни ехидства.
— Это не убьет меня, ты же знаешь.
— Будет приятно хотя бы попробовать.
— Как ты, Гьокче?
— Несмотря на ваши старания, жива, — холодно отрезала она.
— Я тут вообще ни при чем, — скучающе отозвался Мерь. — Ты сама связалась с Сихот, тебя никто не принуждал.
— Конечно, — нервно прыснула она. — Чего тебе? Что ты хочешь?
— Мне от тебя ничего не нужно. Лишь передай Кайту…
— Не буду я ничего передавать!
— Просто передай, что девочка жива.
— К чему передавать, Мерь? — Кайту возник из ниоткуда, стискивая в руках оружие. — Я здесь. Говори мне в лицо. Где она?
Гьокче застыла. Как давно хан здесь находится? Как много успел услышать?
— Не знаю. — Мерь медленно повернулся к Кайту и безразлично оглядел его с головы до пят.
— И какой же прок тебе помогать мне? — Хан угрожающе шагнул вперед.
— Не хочу, чтобы Сихот натворила ужасные вещи.
— Тогда ты опоздал, — Кайту скривился в устрашающей усмешке.
— Не делай поспешных выводов. Но все может обернуться плачевно.
