— Уверена, что нет. — Сихот помолчала, как если бы собиралась с мыслями. — Я расскажу тебе историю. А после ты решишь, что тебе делать дальше. — Амелия слабо кивнула. — Взгляни. — Сихот указала на две соседние звезды на ночном небе. — Это Мерь и Сихот.
— Я знаю, — не без гордости ответила Амелия, слегка выпрямив спину. — Самые яркие звезды.
— Верно. — Сихот отчего-то выглядела донельзя довольной, будто ее ученица только что покорила весь мир своим умом. — А знаешь ли ты сказку о них? — Амелия покачала головой. — Это история о любви.
Глаза Амелии округлились.
— Жили на свете двое возлюбленных. Только то были не обычные люди, а сотворенные высшей силой, с предназначением, неведомым простым смертным. Создала их голяма мощ по людскому подобию и велела жить на земле этой, как в доме собственном, и менять его так, как заблагорассудится.
— Это же Отец, да? — перебила ее Амелия.
— Верно.
— А как же так он и людей создал, и возлюбленных этих по образу людскому? Или он сначала сотворил мир вместе с людьми и потом, или… — вновь необузданное любопытство Амелии взяло верх над остальными чувствами.
— Он не создавал ни мир, ни людей, — прервала ее Сихот, получив в ответ несколько раздраженный и вместе с тем обескураженный взгляд. — Он пришел на землю, где уже была жизнь, где люди сами создали свой род и трудились на общее благо.
— Да, это я знаю… — перебила ее Амелия.
— Так он восхитился ими, что ему тоже захотелось создать человека. Тогда он нашел самую прекрасную девушку из всех, кого только встречал. Полюбили они друг друга, но дитя так и не было. Отчаялся он, что семя его так и не дало плодов. Пошел он в лес и сам сотворил человека, а затем и второго. Порадовалась тогда голяма мощ.
— Я не понимаю. Голяма мощ — девочка. Отец — мальчик. Но раз они есть одно сущее, то как такое может быть?
— Мир ведь не так прост. Чему-то столь великому не пристало обременять себя земной плотью. Как знать, быть может, и тела у нее вовсе не было, быть может, то был лишь дух. Так вот, и создала голяма мощ существ по образу людскому и нарекла их аджаха, одному имя дала Мерь, другую назвала Сихот. Научила она их человеческим чувствам и мыслям и отпустила с добром в мир, а сама исчезла. Наверное, вернулась в Теневой каганат. Так Мерь и Сихот отправились к людям, с которыми жили в любви и согласии, пока не осознали, что создатель забыл вложить в них время. Появлялись новые поколения, а аджаха продолжали жить. Год за годом они лишь крепчали и учились по заветам голямы мощ меняться и мир менять. — Сихот взмахнула рукой, и прямо из упавшего засохшего дерева, на котором они пристроились, выросли прекрасные белоснежные цветы с дурманящим сладко-горьковатым запахом. — Это жасмин, — пояснила она и вернулась к истории: — Помогали аджаха людям во всем. Благодаря им урожай был богаче, плоды — сочнее, цветы — духмянее. Так сменилось еще поколение, но следующее испугалось их силы. Пришли они к дому аджаха с вилами и повели на лобное место, дабы предать их огню. И сгорели бы несчастные влюбленные, да с их сцепленных рук вдруг поползла сама тьма. Она застила взор каждому, а как растаяла, так и след Меря и Сихот простыл. Тогда явился Отец, а рядом засияли две новые звезды, что при встрече с горячим солнцем медленно растаяли. Но каждую следующую ночь они зажигались вновь. Заплакали люди, а Отец повелел им отныне за свое злодеяние звать те звезды именами убиенных.
— Такова ваша история? Где сейчас Мерь?
— Все верно, история моя. Сихот — это я. А вот Мерь… — Сихот подняла прекрасные глаза к небу, разглядывая звезды. — С ним мы уже много лет не виделись.
Стало совершенно очевидно, что более расспрашивать о втором участнике этой истории лучше не стоит.
— Твои родители были из нашего рода. От рук кочевников пострадали не только перстийцы… Мы потеряли наших брата и сестру. Ирида и Вал…
— Мама и папа были аджаха? Значит, я тоже?..
— Это сложно. Видишь ли… — попыталась найти нужные слова Сихот, но Амелия не дала договорить.
— Так они мне не родные, — голос ее дрогнул, как и прошлое, служившее единственным оплотом того, что делало Амелию собой. Неужто вся жизнь ложью оказалась? Глаза ее защипало, но она сглотнула.
Тьма чащи совсем не пугала, как и женщина, сидевшая рядом. Сихот сочувственно посмотрела на Амелию, и глаза ее, казалось, были способны озарить целый лес, до того они были яркие.
— А все они — ваши дети? — задала Амелия невинный вопрос, вероятно, желая увести разговор от того, что причиняло ей невыносимую боль.
Сихот окинула ее странным взглядом.
— Видишь ли, аджаха не рождаются подобно людям. Они творятся только в определенное время в определенных местах. В мире существуют особенные люди. Их кровь нужна нам для творения новых детей Отца. Таких людей совсем немного, и… — она помедлила, обдумывая, стоит ли говорить. — Ты одна из них.
— Так вот что это было! Это был не сон!
— Да, — без особого раскаяния призналась Сихот. — Мне жаль.
— Как вы посмели?
