– Спутница – это человек, который является твоим. Никто другой больше не претендует на нее в клане, ее помещают в твоей обители, она живет как вампир. Ты даже сможешь подать прошение, чтобы ее обратили. Поэтому все так страстно хотят тебе понравиться. И это не учитывая твоей родословной.
– Мне нужна вон та, – показал Майкл взглядом на дурнушку.
– Которая?.. О боги, как она здесь оказалась? Энн, кто ее сюда пустил?
Ройс зашагал к ней, Майкл за ним.
– С каких пор мне нужно чье-то разрешение?
Ее голос, сильный, властный, непокоренный, казался ему диковинным. Майкл привык к нежному голосу Эмми, он казался эталоном, но сейчас Майкл был заворожен.
– Но ты же…
– Заткнись, Ройс.
Не успел вампир закончить фразу, как его уста закрылись, словно девушка скрепила их огромным степлером.
– Ну что, уже выбрали? – спросила рыженькая.
Увидев ее, Ройс пришел в немое бешенство.
– Если и могла быть девушка, которая меня покорила бы, то только та, которая смогла заткнуть Ройса, – произнес Майкл.
Он взял дурнушку за руку и повел вперед.
Темные волосы, смуглая кожа, величественная походка, белая рубашка и черная юбка в античном стиле делали ее похожей на греческую богиню, в крайнем случае на Елену Троянскую. Майкл не мог на нее наглядеться, Ройс не мог на нее не злиться.
Когда они проходили мимо Ворна и Тула, эти двое согнулись в почтительном поклоне.
– Кровь – наша мать, – упредив вопрос, сказала девушка, – поэтому вампиры чтят сделанный выбор. Особенно выбор такого значительного вампира.
Майклу ее слова даже не казались лестью.
– Я проведу вас сама, хозяин, – сказала она. – Дорога до вашей обители мне хорошо знакома.
Майкл отдался ее заботливым рукам.
День был на удивление приятным. Когда люди говорят:
«Хороший день», – чаще всего речь идет об их собственном настроении. Кто-то похвалил тебя – «хороший день»; получил повышение – «отличный день»; умер богатый родственник, оставив огромное состояние, – «это лучший день в моей жизни».
После услышанного воображение Эмми дорисовывало недостающие фрагменты истории и позволяло пожить в сказке. Эмми чувствовала себя прекрасно. Но день был приятным и без этого. Никогда прежде солнце не грело столь нежно, никогда прежде едва уловимый прохладный ветер так не освежал, а яркий свет никогда прежде с ней так не заигрывал, отражаясь от стекол витрин и окон. Время от времени ей казалось, что солнце играет с ней в салки. Эмми чувствовала себя счастливой.
Рядом шел Тед. Большой, угрюмый, но ужасно добрый и искренний. Все же не верилось, что он не обычный человек. Казалось, это все сказки. И вампиры, и оборотни, и его триста лет. А вот в Города верилось.
Эмми постоянно думала: кто же был прав – старший или младший? Она не знала и, наверное, не могла знать. Но она знала другое. Кто во всем виноват. Завоеватель. Она попыталась прикинуть: а как вообще такое возможно? Архитектура, которую описал Гектор, не могла соответствовать времени, о котором он рассказывал. Все это было похоже больше на Средневековье или близкий к нему период. Не могла же столь развитая цивилизация существовать, а потом исчезнуть? И что это за «другие люди»? То есть были одни люди, а потом появились другие? Ни Дарвин, ни Леонардо Бофф не смогли бы это объяснить. Все напоминало историю об Атлантиде – загадочной, непознанной цивилизации. Те Города, та Селуна легко могли быть частью этой вселенской тайны.
Тед смотрел на девочку со стороны. Она шла, словно плыла в далеком и неизвестном ей море, но при этом была счастлива. Тед улыбнулся. Ему хотелось, чтобы печали и тяготы новой жизни, да чего жизни – мира, отпустили ее. Отныне Эмми принадлежала другому, чужому миру. Она не была ни вампиром, ни оборотнем, ни даже тенью и, что самое ужасное – оставалась человеком в мире этих монстров.
