Тедди видел его множество раз, Тедди вел с ним дела уже около пяти лет. Такие, как он, теневые торговцы объявлялись часто, и они были нужны. Они были похожи на тиркушек, ловко подбирающих то, что навредило бы огромным хищникам. Хищники же позволяли им жить, но всегда приходило время, когда птички-санитары становились слишком старыми и не успевали вылетать из пасти, прежде чем она захлопнется. Но Мышь был другим. Мышь был единственным в своем роде. Мышь был необходим. Это была его величайшая игра: он стал незаменимым. Непонятным образом он поспевал везде, но теперь не только подчищал добычу из пасти, но и сам ее туда вносил, практически двигал челюсть, находясь на небольшом расстоянии, что позволяло ему не умереть, ведь теперь смертельная хватка была в его руках. Других же претендентов на это место убирали сами хищники, потому что для них была важна стабильность, а не перспектива непонятных и неизведанных вариантов. А Мышь мог гарантировать постоянство. Даже аукционы – их большую часть снабжал именно Мышь. Он был слишком труслив, чтобы проводить их самому, потому что у него не было достаточной силы; в любом случае аукцион разрушил бы его отношения с сильными мира сего, а это стало бы последней его ошибкой. Такому человеку нельзя доверить девушку.
Эмми, задумавшись, натолкнулась на столик открытого кафе. За столиком сидел человек, которого Тед хотел бы видеть в последнюю очередь. Он хотя и был худым, закинув ногу на ногу, растекся по всему стулу, всем видом показывая безучастное отношение ко всему вокруг. Из-под его модного пиджака с бутоньеркой в виде клевера выглядывала зеленая рубашка, а на столе лежала шляпа, которая должна была прикрывать его рыжие волосы.
Когда Эмми сильно ударилась о стол, худой повернулся и, словно ничего не случилось, мило поздоровался:
– А, добрый день, Тед. Как дела?
– Неплохо.
– Неплохо… Что неплохо?
– В общем, ты прав. Нам пора.
– Постой. Я тут кое о чем думал и хочу рассказать тебе о своих мыслях. Вот два стакана…
Макноан – так звали этого странного (если в их мире вообще были нестранные) человека – указал на два больших пустых стакана на столе. Он взял стоящий рядом графин с вишневым соком, наполнил один стакан до краев, другой – до половины.
– Не хотите попробовать? – весьма щедро предложил он.
– Нет, спасибо, – отозвался Тед.
– А я не откажусь, – обратила на себя внимание Эмми.
Она подняла стакан с тихим «спасибо» и начала пить. Почему-то ей хотелось, чтобы количество сока в стаканах стало равным, и она выпила ровно половину большого стакана.
– Замечательно, просто замечательно! – Радости странного мужчины не было конца. – А теперь, Тедди, ответь мне на вопрос: эти стаканы, эти бокалы, они наполовину пусты или наполовину полны?
– Не знаю. К чему это все, Макноан? Ты опять напился? – не сдерживаясь, сказал Тед.
Его эмоции напоминали ярость плененного рыцаря перед сотней врагов, готовых его четвертовать. Перед лицом смерти ты, как водится, либо делаешь то, что боялся сделать, пока был жив, либо признаешься в том, что не боялся творить. Все зависит только от того, как ты жил, и, похоже, Тедди относился к первой категории. На самом же деле Тед как раз ничего не боялся и именно поэтому мог позволить себе лезть в бой с поднятым забралом, как тот самый плененный рыцарь. Не было похоже, что хоть что-то может по-настоящему напугать этого страшного и милого оборотня.
– Слышать о пьянстве от тебя, мой юный друг? Нет-нет, я тебя не осуждаю, просто ответь на мой вопрос.
– Он наполовину полон, – громко сказала позабытая Эмми. И Тед, и Макноан перевели взгляды друг с друга на нее. – Стакан. Он наполовину полон, – повторила она.
– Полон, говоришь. А мне кажется, что он наполовину пуст, – словно забыв о небольшой ссоре, сказал ирландец. – Почему мы столь разнимся в наших представлениях, моя радость?
Последние слова начали серьезно злить оборотня, но он бездействовал. Не казалось, что он боялся, не казалось, что он вообще имел хоть какое-то основание бояться, но Тедди был полностью сконцентрирован, а малейшее разногласие грозило обернуться серьезными действиями с его стороны.
– Наверное, мы просто разные люди, – будто оправдываясь, сказала Эмми, попутно пожимая плечами.
– Мы? Люди? Разные? Нет, моя радость, все гораздо проще, и я нашел решение сегодня, прямо здесь. – Ирландец несильно постучал о стол. – Видишь ли, все дело в наших поступках, в наших деяниях. Я наполнял стакан. Изначально я боролся против пустоты внутри стакана, наливая смысл его существования, так сказать. Поэтому каждый миллиметр пустого пространства будет отдавать проигрышем, собственным бессилием в этой неуемной и глупой борьбе, и поэтому для меня он навсегда наполовину пуст. Ты же его опустошила, столкнулась с осознанным существом, столкнулась с полным жизни творением, поэтому он для тебя наполовину полон. Пока будет оставаться хоть одна капля, это творение будет живо и надежда не исчезнет. В моем же случае, пока стакан полностью не будет заполнен, свет внутри этого маленького волшебного существа не засияет. Гениально, не правда ли?
