За прошедшие полвека Владыка ночи сильно изменился. Мало кто понимал истинную мощь Никтиса. В боевых навыках только брат мог составить ему конкуренцию, а в знании Тайной магии – никто вовсе. Многие поговаривали, что Владыка ночи стал равен отцу, и это было неверно, но судить истинно им было не под силу. Когда два громадных снежных пика покидают предел взора человека, он не может определить, какой выше.
Так и остальные не понимали разницу в силах отца и сына, но сейчас они были похожи. Оба они ценили женщин, любящих их, и испытывали истинные чувства. Сейчас Никтис не хотел ей врать. Владыка ночи любил ее, и любил искренне, отчаянно. Однако он ненавидел ее сына и не мог ничего с этим поделать.
– Почему ты́ меня не любишь? – спросил он пророчицу, сделав акцент на «ты», как она сделала акцент на «любишь».
– Я… я люблю тебя сильнее всего на свете, – не сразу понимая, как такой вопрос мог родиться в голове Владыки ночи, ответила Кассандра. Ей казалось, что ее чувства очевидны ему с первого дня.
– Нет, ты мне врешь. Ты любила своего Льва, Телиона, и любишь своего сына, – оскорбленно сказал Никтис, все еще держа ее в своих руках.
Ему не хотелось бросать ее просто так, будто мусор, словно использованный материал. Однако он привык, что истинную причину брака между Телионом и пророчицей вторая оставляла при себе. Потому он хотел было оставить Кассандру, как услышал ее слабый, надломленный голос. Она плакала.
– Он взял меня силой, – тихо сказала она.
Непокоренная женщина призналась в своей слабости.
– Что? – переспросил опешивший владыка.
– Телион, он взял меня как трофей. Я никогда не любила его. Он соблазнился мной. А когда сильные мира сего хотят чего-то, они этого добиваются. Любыми способами, – решительно подытоживая, сказала она.
– Но… но почему ты молчала все это время? – непонимающе спросил Никтис. – Почему не рассказала правду?
– Кому? Великому Завоевателю? Ему не было ни до кого дела. Он был поглощен твоей матерью и тем, что она делала с ним. Пересекающий судьбы дал Львам жизнь, он был их Отцом, а значит, передал им право завоевания.
– Почему не сказала мне? – Никтис нежно прижал Кассандру к груди. – Зачем ты все держала в себе?
– А какой смысл? Признаться в собственной слабости? Зачем? Или это поменяло бы что-то? Ты бы стал любить меня? – спросила она и заплакала сильнее.
Никтис обнял ее. Да, он по-настоящему любил эту женщину.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Но почему тебе нужна Даная? Я прочла в твоем сердце. Никакие чувства не сравнятся с чувствами к ней. Почему? Ты же знаешь ее всего день. Почему она, а не я, Никтис?
Кассандра впервые назвала его по имени. Впервые кто-то не из его семьи назвал его по имени.
У Владыки ночи не было ответа. Сейчас он готов был все обернуть вспять. Ему нужно было услышать только одно…
– Скажи, что ты любишь меня больше своего сына. Скажи, что ты не любишь его. Отрекись от него, и я назову тебя своей королевой! Одно слово, скажи: «Отрекаюсь», – и я твой на веки вечные! – громко произнес Никтис, не боясь, что его могут услышать.
Кассандра отвернулась от него. Она молчала, и молчание убивало Владыку ночи.
– Ну же… Скажи, не молчи. Всего одно слово! Скажи!
Нетерпение забирало остатки спокойствия Никтиса. Он предлагал ей слишком многое, чтобы давать еще и время на раздумья.
– Я не могу… – тихо произнесла пророчица.
– Что? – владыка не слышал ответа.
– Я не могу. Он моя кровь… – Кассандра молча плакала.
– Ты сказала.
Никтис положил ее в кресло. Кассандра даже не пыталась сопротивляться, просто свернулась в клубок и плакала. Но в последний миг она развернулась и посмотрела прямо ему в глаза.
– Будь моим в последний раз, – умоляюще попросила она.
Ее слезы, ее слабость ранили Никтиса, и он не мог ничего с собой поделать.
– Тебе будет от этого только больнее, – сказал он.
– Нет, больнее мне уже точно не будет, – сказала пророчица и страстно его поцеловала.
– Быть может, когда ты поймешь, что я дороже всех для тебя, будет еще не поздно, – произнес владыка, когда все закончилось. – А прежде ответь: где Даная?
– Во дворе. Она во дворе. Вампиры стерегут ее, – ответила Кассандра и больше не говорила.
Никтис хотел ободрить ее, но сил не осталось. Он готов был сам проронить слезу, поэтому, задержавшись на пару секунд, отправился в сад.
Там он увидел уже пришедших в себя после битвы Предков и юную девушку. Нилората что-то рассказывала ей, а та радостно слушала.
– Даная, – не сдержавшись, окликнул ее Никтис.
Девушка повернулась и поспешила к своему новому господину.
– Хозяин, – смиренно склонив голову и подойдя вплотную, отозвалась она.
– Не называй меня так, – коснувшись ее подбородка, владыка направил ее взгляд в свои глаза.
– А как мне вас называть? – спросила она.
– Я расскажу тебе. Чуточку позже. А пока… – Никтис обращался к вампирам, – …спасибо вам за службу.
– Спасибо за возможность, – ответил Тимандр. – Достойные битвы – мой смысл жизни, – сказал он и исчез.
– Надеюсь, вы не забудете нашу верность, – добавил Адриан и отправился за братом.
– Ибо мы обязательно еще увидимся, – закончила Нилората.
