Я отступил, чтобы ответить. Отвел правой его выпад, не чувствуя руки, глубокий разрез в ладони, теплую кровь, затекающую по запястью вверх, вниз, следом за движением. Увел клинок к ноге. Колл оскалился, предчувствуя верный удар. А потом вытаращился: рукоять керчетты толкнула рану на ладони. Лезвие зашло под его кольчужную юбку, пропороло кожу.
– Гху-у! – взвыл Колл.
Не отступил, согнулся, дернулся, сделав еще хуже. Я рывком притянул локоть к себе, и клинок потянулся следом, точно смычок извлекая грубую ноту.
– Агх…
Подковыляв три валких шажка к трибунам, Колл запыхтел и согнулся.
– Ох-хо! – вскрикнул смотритель боя: на песке появились темные пятна. – Первый мечник не изволит шутить!
Сталь Излома зашла глубоко.
– Боги, сколько крови, – ахнула девица с трибун.
Только боги помогли бы Коллу, решись он придвинуться ко мне ближе в тот миг. Прихрамывая, поскуливая, Колл поднял уже пустую ладонь и отвел щит в сторону. Ему хватило ума признать поражение.
– Два к одному, дамы и господа, два к одному! Колл из Маранта выходит из боя! – надрывался смотритель.
Никакое золото не стоит того, чтобы истечь за него кровью.
– Как?.. – причитал мой соперник. – Как это вышло? Я же видел, что… о-ох…
Бордовый след добрался до его наголенника. К нам спешила подмога с трибун: врачеватель, охрана…
Может, боги ему и не помогли.
– Как ты… – прорычал он, бросил щит и принялся зажимать промежность руками, только еще больше суетясь.
Я поднял забрало – ласковый прохладный воздух манежа защекотал лицо. Я ответил не сразу.
– Она велела мне побеждать.
– Кто?.. – морщился Колл из Маранта и уже побледнел.
На верхних рядах ее все еще не было.
– Жанетта.
– Кто?!
Должно быть, житель Маранта не успел прослышать о навозной графине, смрадной госпоже. Я ответил, не успев подумать.
– Лучшая женщина на свете.
– Чего?
Тихие слова, что предназначались вовсе не ему. Не он должен был их услышать, не здесь, не сегодня. Подоспела помощь: два здоровяка с охраны и костоправ. Смотритель силился перекричать толпу, хоть и так стало ясно, что бой кончен.
– Победитель, несомненно, прямо перед вашими глазами, славные жители Оксола! Первый мечник, любимец трибун…
В этом смотритель приврал. Поддержка Колла надрывалась разными голосами. Грубый жест казался смешным. Я опустил взгляд.
На керчетте подсыхала новая кровь. Старая знакомая, почти забытая нами. На бордовом подтеке, точно в мутной воде, отражалось размытое небо Оксола. Отмеченный смертью верхний ряд скамей, тягучий аромат железа и влажной соли. За плечом, украшенным знаками рода, сгущалась тень. Я моргнул, с трудом отвел взгляд от клинков, убрал их в ножны, не оттерев, и молча кивнул толпе.
С ближних рядов так кричали, что в ушах звенела фальшивая тишина.
Жанетта стояла за воротами поместья, обнимала себя за плечи и смотрела вдаль. Одна, без охраны и напитка. Так не ждут добрых вестей.
Я встал позади, за тропой к малиновым кустам. Нас все еще разделял десяток шагов. Окликнул ее осторожно, чтобы не напугать.
– Я победил, как вы и желали.
Победил без золота, договоренности, подлога.
Она обернулась безмолвно, резко, не скрывая волнения. Осмотрела меня, словно пытаясь найти фальшь в каждом слове. Я гордо вскинул подбородок, и тут же боль от старого удара отдалась в затылке. В глазах потемнело: в этой подлой темноте тонкие руки обняли меня. Тепло жены пробралось под одежду. Зрение вернулось.
– Возможно ли любить вас еще больше? – Жанетта посмотрела на меня блестящими глазами.
Я смутился и отвел взгляд, обнял ее в ответ, боясь сдавить слишком сильно.
– Победа, как же иначе? – прошептала она. – Вы рождены для великих дел, первый мечник.
Я посмеялся:
– Куда уж больше! Я и без того живу лучшую жизнь. – Я помедлил. – Благодаря вам.
Иногда моя задумчивая жена заразительно улыбалась. Жанетта потянула меня за собой, в обеденный зал. Оттуда, с порога, тянуло печеной цесаркой, яблоками, свежим тестом.
– Все только начинается. – Она прильнула к моему плечу. – Все только начинается, муж мой.
В коридоре суетились слуги. Деханд поклонился – явно не мне. Жанетта удостоила его небольшим кивком и спросила, не оборачиваясь:
– Перед прошлым боем я видела, что к вам подходила банкирская дочь. Как ее?..
У Жанетты была изумительная память, и я испытал неловкость, подсказывая:
– Сьюзан Коул. Все верно.
Деханд придержал дверь в зал для госпожи, но не прошел вслед за нами. Сегодня подготовили удивительно сытный ужин.
– Не каждый день такое случается. – Жена шла впереди, я не видел ее лица. – Что ей было нужно от вас?
Я усмехнулся, прикоснулся пальцами к порезу на ладони. Сколько дней мне терпеть эту боль?
– Спрашивала про Варда и… – Я посмотрел на слуг: непроницаемые лица. – … ту драку.
– И что вы ответили?
Голос у жены, как всегда, был спокоен. Но после стычки в борделе я во всем чуял подвох.
– Все как есть. Что убил Варда, а затем тех, кто пришел следом. – Я нахмурился. – Кажется, она говорила, что схватила пятого. Беглеца.
– Счастливчика, – улыбнулась жена. – Так для чего банкирской дочке иметь дела с бандитами? И моим мужем?
