Эним улыбнулся с такой тоской, что я сразу понял: будь оно так, мы бы здесь не сидели. И никто бы не подлил мне вина.
– Давайте не будем сгущать краски, – ни с того ни с сего встрепенулся Эним. – Вестгарды когда-то сами были частью Восходов. Я рассчитываю, что обойдется без крови. Нет. Я настаиваю, чтобы дело решилось миром, и никак иначе!
Возьми с собой трех воснийцев в поход, и один из них украдет провиант, а второй прирежет третьего. Эним желал несбыточного.
– В этот раз вам уж точно не нужно будет вести осаду и ходить по селам – провизии хватит, чтобы перезимовать в горах и вернуться обратно! – Будь то правда, стоило бы назначить Энима Годари королем. Но такой правды в Воснии не водилось. – А если все пойдет как задумано, – так тоже не бывало, – войско не потратит ни единой стрелы!
Я залпом осушил кубок.
– Ну, что скажете?
Эйв Теннет, Эним Годари, все они и не представляли, сколь нелепо звучит такой вопрос от людей, которым нельзя отказывать. Я не боялся прослыть слабым, а осуждение ходило со мной рука об руку с тех пор, как я женился. Меня пугала только петля. И петлей единой держалась моя верность присяге. Выворачиваться из щекотливых ситуаций – лучшая наука, что я получил от жены.
– Есть ли у нас немного времени до начала похода? – Эним Годари неуверенно кивнул. – В таком случае мне нужно посоветоваться с графиней. Моей женой.
Я освободился намного раньше, чем полагал: экипаж жены еще не прибыл. Я промаялся на площади у казарм целую четверть часа, высматривая знакомую пару лошадей. Потом отправился в тень, устав пожимать руки и улыбаться нелепым шуткам сержантов с капралами. Один юнец попросил показать ему меч, которым я сразил Итана в последнем бою. В общем-то, из-за этого недоумка я и шел столь рассеянным по улице. Рассмотрел экипаж вдали. Пошел навстречу, деликатно обходя зевак на узкой улице за казармами. И натолкнулся на широкую кирасу. Ее владелец и не подумал отступать. Я поднял голову.
– Лэйн Тахари, – с почтением сказал тот, чьего лица я не видел в прорезях глухого шлема.
Меня оттеснили вбок, к проему между домами, где смердело мочой и гнилыми фруктами.
– Что вы…
Я с опозданием потянулся к рукояти меча, так и не выучив уроки Крига. На рукояти уже лежала стальная рукавица. Второй гвардеец. Когда он?..
– Вы в безопасности, – пробубнило в шлеме.
За плечами гвардейцев я не видел улицы и того, ходят ли там люди. Могу ли я позвать на помощь? Должно быть, в эту щель между домами за мной не прибыл бы и сам дьявол.
– Не похоже на то, – огрызнулся я и отступил назад.
Бряц. Гвардеец шагнул следом. Эту чертову рукавицу с моего меча не убрать и топором. Меня держали за ножны, прикрепленные к поясу.
– Я спешу. И совершенно не в духе, – отказавшись от меча, я потянулся к поясу.
Пальцы схватили воздух – кинжал вынули ранее? Или я вовсе не взял его на турнир, позабыв об опасностях города?
– Вам не причинят вреда, – убеждал меня второй латник, который, по крайней мере, не хватал меня за пояс, как жадное дитя.
Я стиснул зубы и осмотрел гвардейцев. Каждый разодет лучше, чем Деханд на празднествах, когда приставлен к моей жене. Ни один кулак все еще не врезался в мое брюхо, не тронул лицо, а значит…
– Прошу извинить, меня ждет графиня. – Я вскинул подбородок. – Моя жена.
Гвардейцы не шелохнулись: стояли, будто ждали чего-то. Того, как кончится мое терпение, не иначе.
– У меня важная встреча.
– Не может быть встречи важнее, чем эта, – ответил гвардеец и оттеснил меня грудью дальше в переулок.
В этот миг я пожалел, что Деханд не докучал мне после турнира.
– Встречи с кем?
Молчание. Скрип колес снаружи. По мощеной дороге прошла двойка в упряжи.
– Раз уж мне не навредят, я хотел бы идти с вами по улице…
– Этого никак нельзя допустить.
Я посмотрел назад: тупик обвенчал нашу встречу. С людьми, которые тебе угрожают, чувствуешь себя в большей безопасности – знаешь, чего от них ждать. С этими я ожидал всего сразу.
Проход между зданиями перекрыла карета. Я еще раз рванулся из хватки, попытавшись отступить к глухой стене. Если удастся допрыгнуть до окна…
Бряц. Все мои старания привели лишь к тому, что я станцевал с прилипалой в латах. Тот для надежности придержал меня за плечо второй рукой.
– Пустите, или же…
Дверь кареты распахнулась. К танцу присоединился второй гвардеец. Меня затолкали внутрь с беспощадностью мясника, ведущего свинью к колоде. Сопровождалось это вежливым «пожалуйста» и «осторожно, ступенька!». Мы уселись на жесткие резные скамьи, и дверь торопливо захлопнули. Зажатый между двумя гвардейцами, я не знал, стоит мне смеяться или плакать и как долго я смогу это делать.
Карета тронулась.
– Куда меня везут?
Должно быть, этот вопрос они слышали сотню раз в своем деле. Тишина. Скрип колес, гул улицы. Я не выскочу в дверцу при всем желании – только бестолково побарахтаюсь на чужих коленях.
– Как вас зовут? – без особой надежды спросил я.
Тишина. Сквозь плотную занавеску замерцал дневной свет – мы проезжали кованый забор храма. Дальше нас ждал эшафот, ночлежки, поместье Бовилль, резиденция и выселки.
