За поворотом, ведущим к поместью Малор, стояла женщина в походной одежде. Поначалу я не узнал ее из-за отросших волос. Но она резко пересекла улицу, встав перед нами. И похвасталась всеми шрамами на лице, подчеркнувшими похабную ухмылку. Оторва Руш. Мое давнее невольное знакомство в отряде капрала Гвона…
– Какая честь – повстречать муженька графини-то, – ухмыльнулась она.
Деханд выступил вперед с намерениями, далекими от благих.
– Все в порядке, – окликнул его я. – Мы знакомы.
– И знакомы давненько, – вскинула она голову. – Пойдем.
Я растерялся. Глянул на Деханда – у того на лице созрели все подозрения мира.
– Куда? – нелепо спросил я, все еще сжимая бестолковый букет. – Вернее, зачем?
– Куда надо и кой-чего посмотреть, – огрызнулась она. Я глянул на ее одежду – ножиков не было, но то лишь на первый взгляд. – А коли не пойдешь, то покажу кой-чего кое-кому другому, и тебе, величество, это точно не понравится.
Деханд поднял бровь, явно позволяя себе лишнее. Впрочем, лишнее себе позволял не он один. Я вздохнул: кое-что в людях не меняется никогда. Стоило объясниться перед телохранителем.
– Хорошо, только говорю сразу: меня ждет жена. – Я усилил это слово интонацией. – Времени у меня не больше часа.
Руш подошла ко мне, глядя куда-то в сторону, сблизилась, и… пошла дальше, на восток, к городской стене. Обернулась, поманила рукой.
– Сюда. Не трясись, холеный. Мы шустро. Там тебе тоже много времени не понадобилось, – буркнула она.
Я растерянно вручил букет Деханду. Тот без восторга зажал его под мышкой и пошел за нами, не скрывая досады: пыхтел, точно меха в кузне. Оторва завела нас к старым ночлежкам, точь-в-точь похожим на убежище Даррела, откуда я погнал Варда под стрелы.
– Чего встали? Тут недалеко.
Деханд очень выразительно на меня посмотрел. Я развел руками.
По счастью, Руш не нырнула в небольшой переулок, где точно пару раз прикончили дворян Оксола. Она свернула у самого ближнего дома и придержала дверь сапогом.
– Ну?
Я пригнул голову и зашел в пыльный коридор. Почти сразу же споткнулся о ступеньку в полутьме.
– А ты проваливай, – сказала Руш телохранителю моей жены.
Я примирительно поднял ладони и заверил его, что быстро управлюсь, хоть и не представлял с чем. Деханд хмыкнул, но за нами не проследовал.
Лестница скрипела, я пропустил Руш вперед. Оторва обзавелась неплохой одеждой, что, впрочем, куда больше годилась для путешествия, нежели оседлой жизни в городе. Прибыла недавно?
– Вернувшись в город, я никак не мог тебя разыскать. – Соврал я, осторожно ступая следом. Сказал тише: – Ты будто под землю провалилась…
– А у тебя-то не всегда глаза на жопе сидят, – не то похвалила, не то подбодрила она меня.
Я смолчал. Руш снова открывала двери. Я зашел в небольшой проем, совершенно не понимая, для чего распинаюсь перед этой женщиной. В комнате пахло дерьмом, и уж я рассчитывал увидеть распотрошенного мертвеца, что частенько нам попадались в землях Волока, когда отряд Гвона собирал урожай…
Но комната оказалась чиста. Будто бы туда только заехали – пыль не щекотала ноздри, на пол еще не нанесли сор с улиц, а постель еще не помяли.
– Гу-у, – взвыло из угла.
Руш не закрывала дверь, и кто угодно мог нас подслушать. Она прошла в конец небольшой комнаты и подняла сверток. Предчувствие схватило меня за горло.
– Познакомься со своим папашей, – без особой любви произнесла Руш.
Сверток зашевелился. Запах нечистот стал сильнее. Я молча закрыл дверь и на всякий случай вдел хлипкий засов. Деханд не был верен никому, кроме своей госпожи.
– Итак, – я перевел дух. – Какого дьявола…
Руш поднесла сверток ко мне, и я задержал дыхание.
– Присмотрись хорошенько. Кой-чего в самом деле, а?
Я прижал рукав к носу. Должно быть, оторве нравилось всех истязать. У ребенка были темные волосы и такие же темные глаза.
– Вообще не похож, – прогнусавил я.
– Почти два года прошло с той поры, – заметила Руш, так и удерживая сверток. – Все подумываю, как его назвать, если не ублюдком.
Быть может, ему не исполнилось и года. Хотя что я понимал в младенцах? Кроме, пожалуй, того, что все они омерзительны на вид и постоянно норовят что-нибудь испортить. Этот тянулся ко мне ладонью размером с наперсток. Я отодвинулся.
– С чего ты взяла, что…
– Да с того, болван, что ты там один побывал за два года!
Она сказала это слишком громко – Деханд мог нас расслышать. Она сказала это слишком зло – хоть я и не просился к ней в постель. И уж тем более не желал обзаводиться приплодом на дорогах Волока. Понимание обожгло голову, точно каленым прутом.
– Жанетта… то есть графиня… моя жена, – поправился я, – ждет ребенка.
– И?..
Руш вскинула бровь. Сверток завыл, и я поморщился. Крики раненых и то приятней на слух, чем этот звериный визг. Она покачала дитя в руках, но так и не взялась пеленать. До чего же отвратный запах…
– Ты так просто не отделаешься, папаша, – уверила она меня.
Стало хуже: сверток не унимался, а запах выбил остатки сочувствия. В последние дни из меня лезло слишком много правды:
