– Бедолага, – шепнул кто-то из фаворитов Гранже. Сама она пришла в ярчайшем платье – настолько броском, что ее можно было спутать с красильным ведром, – и смотрела на меня будто с вызовом. Россыпь родинок на ее лице вблизи походила на загнившие брызги крови.
У последней скамьи в спину мне бросили очередную колкость. То ли про шлюху, то ли про болезни, свойственные шлюхам. Люди, которые могли себе позволить роскошь открыто проявлять свои чувства. Торжества и церемонии предназначались для них, этих везучих ублюдков. Что же про меня? Вручение короны турнира, после которого я был вынужден бежать из Крига. Церемония Восходов на руинах взятого замка, где меня лишили награды и самоуважения. Теперь – венчание без слез счастья, под звуки сплетен и проклятий. Нет, с торжествами у меня никогда не складывалось.
Едва мы преодолели три ступени и встали перед алтарем, я постарался незаметно вытереть лицо: теплая влага потекла из носа. На пальце остался красный след. Возможно, мне следовало венчаться в доспехе и глухом шлеме, словно обожженному Эйву Теннету.
– Да будут все свидетели, – поднял священник руки к сводам, а сам даже не посмотрел на нас, читая нужные слова.
Впрочем, это было куда лучше, чем речи, произнесенные гостями.
Священник что-то приговаривал, пытался облагородить нашу церемонию упоминанием солнца, милосердной Матери и всех святых. Почти безобидная, ничего не значащая тирада. Мне ли не знать, как вольно обходятся со словами в этом краю? Как я сам нарушал клятвы, данные самому же себе…
Я аккуратно дышал ртом, почти не размыкая губ. Подставлял плечо своей будущей жене и думал лишь о том, что скоро все наконец-то закончится.
Зачесался нос. Я осторожно потянулся к лицу, и графиня чуть сжала плечо. «Лучше не трогать», – говорил ее жест. Сложная задача. Мне казалось, что вот-вот снова пойдет кровь.
Куда бы я ни сунулся, везде оставался кровавый след.
– Здесь, в этом святилище, все мы равны перед солнцем. Небо слышит, небо видит наши помыслы, чистоту нравов…
Я поднял глаза к своду: через витраж пробивались тусклые цветные лучи.
«Слышит и видит?» – я старался не улыбаться.
Можно вернуть все, как было до Крига? Я не хочу видеть чертов Волок во снах. Гребаные флаги, мечи, бригантины, пьющие капралы, мертвые дети… Видит небо, я не умею прощаться, но теперь совершенно готов. Прямо сейчас, как можно скорее.
Священник опасливо покосился на мое лицо и тут же опустил взгляд.
– Дает ли согласие перед светлым ликом Матери Лэйн Тахари, первый мечник Крига, – на этих словах я снова потянул руку к лицу, и Малор снова сжала пальцы на предплечье.
Наконец-то!
– Да…
– Рано, – шепнула Малор.
– …что будет верен ей от сих пор до самой своей смерти и никогда не посмеет…
Пытка продолжилась. Священник торжественно зачитывал клятву за клятвой: про здравие и долг, верность и честь – слова, которые всерьез в Воснии не осмелился бы сказать и последний лжец.
Глаза нещадно слезились, толпа шепталась все громче, полагая, что ничего не слышно за громоподобным голосом служителя храма. Малор держала меня так крепко, точно я собирался вырваться, сбежать, продраться сквозь толпу у храма и скрыться в переулках.
– …И никакой спор, никакие разногласия не омрачат…
И чего тянуть? Какая нелепость! Нам не нужно было брать замки, хоронить друзей и есть похлебку с мухами. Я всего лишь собирался стать женатым.
Я ответил еще до того, как священник произнес последние слова:
– Да, – и чуть тише, – черт вас дери.
Малор беззвучно посмеялась.
В этот день в часовне не назначали встреч, службы или празднеств. Калитка снаружи так же осталась закрыта. И все же посетители ворвались без стука.
– Помощь требуется, отче, дело безотлагательное! – не здороваясь, на пороге объявился смотритель Горна, мастер Белен. Как всегда, гладко выбрит, хорош собой, молод, тороплив и несносен. В этот раз он точно пришел не за деньгами: за часовню я платил не больше двух ночей назад.
С ним, не обтирая ног у двери, в зал пожаловали четыре наемника. Грязные и душой, и телом люди – зыркали алчно, явно думали, как бы чего стащить или разбить.
– Добро пожаловать в обитель милосердной Матери! Пожалуйста, не троньте чашу! Спасибо. – Я прочистил горло и пошел навстречу. – Как вам известно, милость богини даруется всем…
– Вот и славно! Нам бы…
– …всем, кто ее достоин, – закончил я.
Смотритель обернулся в сторону светлого лика. Его щека дернулась. Он продолжил, как ни в чем не бывало:
– Надобно мне извести эту гниду залетную, стоит уж неделю в прилеске, а в город носу не кажет…
Мои глаза округлились сами собой, я осел на скамью.
– Ч-что?
– Каррах Спилозуб, так его звать. Вешали его трижды, да все неудачно, нам беда не нужна. Слыхал я, вы грядущее толкуете. Мне бы растолковать, отче, как эту гниду…
– Я вас услышал. – Мой голос выражал нечто среднее между ужасом и праведным гневом. – Как было сказано, милость Ее должна быть заслу…
