– Да, – глупо отвечал я, и ноги дрожали сильнее, чем на манеже.
– Ф-фух…
Жанетта устало выдохнула, открыла глаза. И казалось, что весь мир лежит на ее плечах. Я подался назад.
– Куда?
Ее стопа шлепнула мой зад, придвигая ближе.
– Вы что, первый мечник, уже выдохлись?
Она повозилась на постели, устраиваясь боком. Стало теснее. В глазах потемнело. Я замер, чтобы не…
Жанетта снова сжалась и подалась вперед. Я выдохнул, точно от удара под ребра, и задыхался, уткнувшись носом в ее подмышку, сжимая простыни руками. Глупая судорога. Нехватка воздуха, избыток всего.
– Ох.
Все семя принадлежало ей без остатка, не оставалось на простыни, не пропадало в ладони. Самое дорогое, что я приносил в постель. Поверженный, я рухнул возле ее правой руки. Кажется, придавил.
Голос Жанетты звучал низко и хрипло в темноте под веками:
– Ну вот, перелом.
Рука выскользнула из-под моей спины. Я приоткрыл один глаз. Жанетта расслабила ладонь и сгиб локтя, прихватила вторую руку за палец и потянула, точно тряпичную куклу, к потолку.
– Придется вам подписывать мои бумаги, первый мечник.
– О, дьявол, – выдохнул я, ничего не соображая.
Я лежал, зная, что не нужно никуда бежать. Что за стенами на дозоре стоит вся охрана поместья, и только флаг моей новой семьи высится над воротами, и так оно будет всегда. Я втянул влагу носом. Роскошь чувств. Кто бы знал, что я заполучу все, о чем мечтал.
– Всегда хотела спросить, – Жанетта обняла подушки рядом, и одно перышко прилипло к ее щеке. – Что такое этот твой дьявол?
Я осторожно снял перо двумя пальцами и подержал его над головой. Серый пух слипся влажным комом.
– Это враг пантеона в Содружестве.
Жанетта с силой дунула на перо, и оно приземлилось между нами, утонув в смятой простыни.
– Враг всех богов, получается, – добавил я то, что еще помнил об острове.
Она беззвучно посмеялась и произнесла:
– Всего один, как удобно! Завидую вашим богам.
– Не нашим. Я отрекся, – тихо напомнил я, – вроде как.
– Так и доложу нашему настоятелю, – Жанетта закинула на меня ногу и грубо провела коленом по обмякшему члену. – Только если вы, первый мечник, не поленитесь, и…
Колено прижалось еще сильнее. Удивительно, сколь ненасытны бывают женщины.
– Еще немного времени, – попросил я.
Жанетта надула губы, изображая злость. Ей быстро надоела эта игра. Перевернувшись на кровати, она кончиками пальцев подвинула блестящий графин к краю столика. Торжественно подняла его и сделала два небольших глотка. Несколько бордовых капель упало на выкрашенный шелк.
Я провел пальцами по тканевой глади. Сначала холодной, затем – теплеющей. В отряде капрала Гвона частенько шутили над шелком и одновременно жадно дрались за куда более дешевую шерсть. И вот он я, лежу в целом озере шелков. Пачкаю своим телом, потом, семенем. Я приложил пальцы к уголкам глаз и беззвучно посмеялся.
– Дакли сказал, что у нас получилось, – вдруг призналась Жанетта.
Я с неверием посмотрел на нее. Она потянула мою ладонь к себе и положила на живот. Я вспомнил, как она стягивала нагрудник, как выгибалась подо мной и насколько не бережно мы измяли постель. Ни черта я не заметил.
– Да? – глупо переспросил я. – Это… это прекрасно.
– Пока это лишь слова. Видно будет. – Жанетта снова отпила из графина. – Но это не значит, что вам дозволено отлынивать.
– Я и не думал…
Колено снова оказалось у моей промежности. Я неловко поерзал.
– Раз уж ты в другом настроении, – строго прохрипела Жанетта, – расскажи, как кончилось дело в казарме. Есть новости?
– Эним приедет через неделю, а следом – кронпринц.
– Зачем?
Я усмехнулся, посмотрев ей в глаза, и ей сразу все стало ясно.
– Узнаем. – Кажется, Жанетта осталась довольна. – И ради этого они заставляют нас выбираться из постели… А что с мастерской?
Я выгнулся в спине и подполз выше, к подушкам. Положил руку под голову – боги, как же от меня несло…
– Не вняли. – Жанетта усмехнулась, точно и не ожидала иного. – Пришлось выгнать их на мороз. Мы поставили людей для охраны. – Я потянулся к графину, но Жанетта взболтала его, придержав у себя.
– Так и прошло: тихо и спокойно?
Складка между бровей. Моя недоверчивая удивительная жена.
– Если тебя интересуют детали, главный мастер плюнул мне в ноги.
– Шутишь! – она выпучила глаза. – Его стоило вздернуть…
Я быстро схватился за графин, пока жена отвлеклась, и уточнил:
– Он не очень меткий.
Жанетта разжала пальцы. Покачала головой, пока я пил.
– Добрая ты душа. Видно же, что врешь. У тебя все на лице написано! – Она призадумалась, еще больше нахмурившись. – И как мне отпускать тебя к этим мегерам на банкеты?
Я посмотрел на графин: сквозь стекло, в бордовом цвете вина, виднелись ее бедра. Еще влажные там, выше, у темных волос.
– На острове говорили, что я неплохо лгу.
– Это они неплохо лгали, – она улеглась, положив руку на живот.
– Быть может, только с тобой я откровенен? Много ли пользы лгать своей жене? – Я вернул графин на столик, будто случайно коснувшись ее аккуратной груди.
Жанетта притянула меня ближе, но не прильнула к губам. Теплое дыхание и запах вина:
– Что с пасекой?
Я моргнул.
