Ее плечи дрожат, но она, вопреки сигналам своего тела, не собирается плакать. Сигналы – они для окружающих: не подходи, не трогай, а лучше еще и не смотри. Только так и вытекает ее злость, вытекала весь день, постепенно, маленькой струйкой, в промежутках между уроками. Вымотавшись, внутренняя генеральша задремала и оставила трясущуюся от негодования Розу совершенно беззащитной.
– Кто козел? – интересуется Таська, с силой потянув за край Димкиной толстовки.
– Наш школьный физрук, – честно отвечает Димка. Он разучился выдумывать для Таськи успокаивающие сказки – с такими мир кажется до опасного безопасным, беззубым, щадящим неразумных малышей.
– А ты чего ржешь? – Заметив, как сидящий на корточках Тоха сгибается – головой в диван, – Роза угрожающе снимает с ноги тапочек.
– Нашла из-за чего агриться, – сдавленно фыркает Тоха.
Несмотря на определенную тягу к прекрасному полу, Король Эльфов не позволяет себе лишнего. Но порой не контролирует слова, сыплющиеся из его рта мелкой галькой. Такая не ранит, нет, но хитро запрыгивает в ботинки, раздражая при ходьбе.
– Он сказал это при всех! – Роза картинно запрокидывает голову, чтобы скрыть вспыхнувшие на щеках розоватые пятна смущения.
– Ну а как еще заставить тебя заткнуться? – Тоха все-таки смеется, вцепившись руками в диван. Смех у него низкий, будто рвущийся из самых темных Тохиных глубин. И что самое ужасное – заражает хлеще эпидемий.
– Если бы ему про сетку Машка сказала, он бы ей ничего не ответил!
– Сравнила тоже – себя и Машку! – бросает Тоха и сразу, судя по сжавшимся в тонкую белую полосу губам, жалеет о сказанном.
Конечно, насчет волейбольной сетки в спортзале Роза права: единственное, что с ней можно сделать, так это выкинуть. Будто до недавнего времени она проживала на дне океана – да лучше бы там и осталась. Об этом Роза и заявила Королю Эльфов, гордо скрестив руки на груди и приподняв одно плечо для пущей убедительности. А тот, решив, что маленькая выскочка в очередной раз скандалит, гаркнул в ответ резкое, пусть и беззлобное: «Сперва трусы из жопы достань, а потом выделывайся». Аргументом Розин рот заклеило намертво: она могла лишь краснеть и пытаться незаметно – а это просто невозможно под прицелом тридцати пар глаз – поправить шорты.
– Машка после его слов пошла бы рыдать в сортир, – поясняет Димка, смирившийся с ролью громоотвода. – А за ней понеслась бы вся ее свита.
– Роза. – Таська, умеющая удивительным образом отключаться в самые неинтересные моменты, а затем случайно включаться в нужные, хватает Розу за низ платья и тянет, желая обратить на себя внимание.
Розины губы – график квадратичной функции – поднимаются, стоит только посмотреть на отважную принцессу в сарафане с довольной кошачьей мордочкой. Тася серьезна, как и всегда, когда собирается сказать очередную запредельную глупость.
– А хочешь, Дима его сломает? – предлагает Таська.
Сестра привыкла – к Розе и Тохе, хотя поначалу, стоило им прийти, замолкала и таращилась в стену. Но они не трогают ее, пока она сама не протянет руку, уважают изрисованные цветами расписания. А Тоха – так и вовсе может покатать на спине, издавая при этом смешные звуки. В общем, они заслужили ее доверие. В отличие от детей с площадки, которых Таська предпочитает не замечать.
– Наверное, – Роза опускается на колени, чтобы обнять Таську, словно большую антистрессовую игрушку, пахнущую маминым кондиционером для белья, – уже нет.
– Роз, – зовет ее Димка и, получив в ответ пустой взгляд бесконечно уставшей шестнадцатилетней девочки, оставляет коробки на столе, под надзором потухшего монитора. Подойдя, он садится рядом на мягкий ковровый ворс и прижимает к себе сразу двоих – маленькую хранительницу сока и печальную генеральшу.
– Я люблю вас, черти! – восклицает Тоха, решив раскрасить скопившийся у дверного проема серый ком из людей. Он наваливается сверху, сгребая всех широкими ручищами, и громко целует Розу в пушистую светлую макушку.
Они смеются. Димка улавливает легкое сходство с типичной семьей из рекламы, которую отчего-то забавляет миска салата. В такие моменты все – и севшая мамина любовь, и четверка по немецкому, и мир-за-стеклом – кажется вполне решаемым. Как задачка для первого класса. Но Таськин писк рушит идиллию, обнажая не такую привлекательную реальность. Ту, где собрался гармошкой ковер и криво стоит диван.
– Валите на кухню, – командует Димка. И в этом «валите» куда больше от «давайте вы уже отдохнете», чем от «руки у вас из жопы, ребят, давайте-ка я все поправлю сам». – А я ковер под диван затолкаю.
– Jawohl![5] – рычит Тоха, вставая и поднимая на ноги Розу. Таська привстает на носки, вцепившись в тяжелый пакет уже двумя руками.
– Дима сможет, – бурчит она. Обиделась, маленькая, ведь Розин отказ наверняка прозвучал для нее как сомнение в Димке и в его силе.
– Я знаю, принцесса. – Роза приседает в реверансе, преисполненная вежливостью, пока на ее губах расцветает улыбка. – Я просто расстроилась. Ничего страшного. Не переживай за меня.