По круглой железной «паутинке» неторопливо ползет вывертыш – полупаук с конечностями, способными изгибаться в любую сторону. Об этом Димка узнал, когда попробовал уронить одну такую тварь на спину, надеясь вывести из строя. Длинные членистолапы, оканчивающиеся вполне человеческими ладонями, с хрустом изменили положение, а голова сделала оборот на сто восемьдесят градусов вслед за ними.
У вывертышей вместо лиц – маски, изрисованные флуоресцентной краской, с постоянно меняющимся узором. Вот в небо печально смотрит старик с невозможно голубыми, сияющими в ночи глазами. Его сменяет девушка с яркими алыми губами, из-под которых лезут саблевидные клыки. Следом появляется щекастый младенец – судя по довольному виду, любитель отрывать крылышки мухам. Вывертыш пытается высмотреть невидимые московские звезды, поднимая к небу десяток одинаково уродливых лиц.
С кровати, прямо из Таськиного гнезда, опасливо выглядывают ожившие плюшевые звери – такие себе союзники, скорее мягкая группа поддержки, неспособная к нормальной беседе. Безымянный заяц прижимает клетчатые лапки к тому месту, где у других игрушечных созданий рот. Он не видит опасности, но ему и не надо: ненастоящим малышам, как, впрочем, и настоящим, хватает фантазии.
– Держись за мной, – повторяет Димка фразу, которую Таська слышит раз за разом.
Почему вывертыш один? Обычно этих созданных Игрой тварей на площадке не меньше трех – успевай только уводить Таську за спину. Сейчас лишь стайка летучек – пушистых одноглазых комков с крыльями – переминается с лапки на лапку под скамейкой. Их всегда много, и они до одури трусливы, хотя другие твари редко их трогают. За противников Димка их даже не считает. Да и не считает просто.
Удивительно спокойная ночь. Но даже одного вывертыша хватит, чтобы отвести душу после ненавистного немецкого, разбив отвратительную маску на осколки.
Застывший почти у самой верхушки, вывертыш кажется спокойным, даже мирным. Но ровно до момента, пока рядом не покажется Димка. У тварей лишь один инстинкт – «бей». Кроме летучек, конечно: эти умеют только сбегать, торопливо шлепая по воздуху крыльями.
Натянув капюшон, Димка раскручивает молот и перехватывает его двумя руками. Таська мнется: она любит медленно планировать над площадкой на любимом зонтике. Но зонтик сохнет после получасового забега под сухими фонтанами, заняв собой добрую часть коридора, и Таська волнуется: она не любит неожиданные перемены, даже в мелочах.
Таська любит «Музеон», с его извилистыми дорожками и каменными головами, которые можно трогать, со странными скульптурами и палатками с мороженым, со «статуей дяди на корабле» и, конечно, с сухими фонтанами, под которыми она бегает до потери дыхания и с самым серьезным видом. Сегодня, впрочем, случилось непоправимое – по Таськиным меркам. Пока Димка стирал с очков воду (потому что его друзья – глумливые животные), Таська запнулась, упала. Решетка куснула голые коленки.
Нет, конечно, Таська не плакала. Она просто лежала, из-за чего прочие взрослые, выгуливающие свой молодняк, с презрением смотрели на троицу друзей, поднимающих ее. Идти своими ногами Таська отказалась. А на подходе к дому принялась выть сиреной, не отвечая ни на какие вопросы. Она кричала, извивалась, размахивала руками – и Димке оставалось просто смириться. Просто умыть. Просто переодеть. Просто подождать, когда нескончаемая батарейка сядет и Таська сможет хотя бы поесть. Чтобы восполнить запас сил и с важным – «Я не договорила» – посылом продолжить истерику.
К папиному возвращению о неприятности напоминает только опухшее лицо. Таська притихла, кажется, будто бы успокоилась. И даже сейчас, стоя рядом, держится почти достойно, по-принцессиному.
– Если хочешь, можешь подождать здесь, – мягко, насколько это возможно, когда ты уже готов броситься в бой, говорит ей Димка и прыгает, замахиваясь молотом.
Уродливая голова – сгусток черноты под маской – поворачивается к Димке, и вывертыш уклоняется: соскакивает с «паутинки», скользит по песку, оставляя борозды от когтистых пальцев. Молот бьет по полому шару, из которого лучами расползаются красные и синие перекладины. Вибрация поднимается по Димкиным рукам, отдается в голове. Оттолкнувшись ногами от «паутинки», он вновь замахивается: создания Игры скорее напоминают заскриптованных ботов, чьи действия легко предугадать.
Под ударом молота в воздух поднимаются комья земли и песок, а с головы слетает капюшон. Потревоженная площадка вздрагивает, асфальт покрывается черными разломами, выдыхающими в прохладу ночи обжигающие клубы пара. Димка приземляется, про себя благодаря доброго небесного старика за то, что принцесса наблюдает за его поединком с балкона.