Димка откатывается к лавке, и из-под нее вырывается пушистая стайка летучек, обмахивая его кожистыми крыльями, каждое размером с ладонь. Вывертыш пытается ухватить Димку за лодыжку – где между джинсами и кроссовками пестреют носки с авокадо, – но Димка бьет его рукоятью молота по одной из ладоней. Вывертыш шипит и неуклюже отступает к «паутинке», покачиваясь, будто сломал конечность. Вскоре он застревает пальцами в разломе и с приглушенным воем заваливается набок. Димка поднимается и медленно, даже картинно – красуясь перед принцессой Таськой – идет к вывертышу.
Интересно, а что у него под маской?
Проржавевшие от недосыпа шестерни в голове медленно, с противным скрипом проворачиваются, чтобы выдать банальнейшее из предположений: «Пустота» – и вбросить следом: «И ни черта». Весь вывертыш – сгустившаяся в паучью форму чернота, только почему-то с человеческими руками. И его, изломанного Игрой, воющего на желток луны, не жалко совсем, не жалко.
Но почему выражение его маски сменяется на неподдельный, гротескный ужас?
Был бы меч, Димка без промедления вонзил бы его вывертышу между слезящихся глаз-блюдец, толсто обведенных кроваво-красной краской. Но Димка верен молоту, его гибкому пружинистому древку и набалдашнику, способному расколоть даже ядро Земли – если хватит фантазии это представить. Правда, если бы такой молот существовал в реальности, вне щедрой на перки[6] Игры, Димка вряд ли смог бы его поднять.
Застывшая на подоконнике Таська пищит – тонко, как мышь, которую забавы ради подбросил в воздух кот, чтобы затем лапой отправить в стену, – и Димка отвлекается. Лишь на секунду. Но в этот момент воздух вспарывает новая тень. Она проносится совсем близко: Димка чувствует, как что-то задевает его щеку. Движение мягкое, но стоит коснуться кожи шершавыми пальцами, и она расходится, расползается в стороны, исторгая водопад крови.
Ветер с силой толкает Димку в спину, заставляя потерять равновесие и рассыпать остатки мыслей. Очки падают в мягкую траву и почему-то разбиваются: Димка слышит колокольный перезвон осыпающегося стекла, мультяшный даже для Игры. Найдя среди жесткой зелени дужку, Димка все-таки возвращает очки на законное место и смотрит на тень. Сквозь молнии трещин кажется, будто она разделилась еще на десятки теней.
Она – птичья, не иначе – нависла над вывертышем, прижав его к сухой земле мощной чешуйчатой лапой. Когти впиваются в чернильную плоть с каждой секундой все глубже. Доносящиеся из-под маски глухие звуки теперь напоминают крики боли – такими герои фильмов ужасов безуспешно пытаются выторговать свою жизнь у монстра. Хвостовые перья веером лежат у Димкиных ног. Наступить бы на них: никто не смеет отбирать у него добычу, даже такую легкую.
И все же что-то не сходится. Как две детальки из разных конструкторов. Конечно, одну можно вбить в другую молотком, но такие методы скорее подходят Тохе.
Монстры не охотятся на монстров – это правило известно каждому. Монстров куда больше интересуют дети, неуклюже переваливающиеся по квартире, их розовые пятки и пухлые ладони. Монстры куда дружнее, чем старшеклассники, – по крайней мере уважают чужую территорию или мирно на ней сосуществуют. Но то, что происходит сейчас, напоминает Димке школу. Тот самый процесс, который папа, утопая в воспоминаниях, называет емким словосочетанием «хреначить козла».
– Оставь… – только и успевает сказать Димка, когда притихшую ночь – внутри вывертыша успела выключиться душервущая невидимая пластинка – раскалывают два звука.
Таськин крик. И чавканье.
С таким собаки разгрызают… не кость, а любимую игрушку неаккуратной маленькой девочки. И Таськин визг, от какого непременно должен разбиться весь мамин любимый сервиз, лишь дополняет картину. Птичья тень вгрызается под маску вывертыша, а перья, тянущиеся от макушки до широкой шеи, приподнимаются от удовольствия. Игра сбоит – и это не укладывается в голове, пусть Димка и пытается утрамбовать в ней мысли. Почему монстр пожирает монстра, не обращая никакого внимания на Димку? И почему стекающая на землю и траву кровь вывертыша такая реалистичная? Обычно их тела просто лежат огромными черными мешками, набитыми то ли внутренностями, то ли вспененным полистиролом.
Щека саднит – в рану наверняка попал пот, – и Димка, не утирая лицо рукавом, решается наконец сбросить оковы оцепенения и забрать у тени добычу. Ошибки игры он разберет позже, с консультантом Таськой, которая сейчас играет роль раздражающего звукового сопровождения на другом конце провода.
«Ваш звонок очень важен».
Димка уводит молот за плечо, вспоминая, как сильно люди не любят, когда их отвлекают от трапезы – а монстры, не умеющие внятно выражать собственные мысли, наверняка не любят это еще сильнее.
«Оставайтесь на линии».