И второй – выдержать все испытания и наскучить гостеприимной Игре, которая выпустит тебя победителем с плашкой «Самому старательному и скучному». Тогда, наконец выиграв, ты получишь награду, чтобы приключение не казалось пустой тратой лет. Ты не просто закроешь дверь в сказку с чувством собственного над ней превосходства, но и обрастешь самой крепкой броней – от людей.
– Да и как я смогу забыть… – начинает Димка и тут же останавливает себя: о том, что их ждет дальше, он не знает ничего.
– Просто, – отвечает Таська, кулаками натирая и без того красные глаза. – Никто не говорит об Игре. Никто.
И правда. Впервые Димка услышал об Игре, лишь когда сам ухнул в нее следом за не ищущей, но находящей приключения Таськой. И он более чем уверен, что не найдет больше ничьих свидетельств, а если вдруг удумает утомлять поисковики слишком детальными запросами, его непременно заставят замолчать. Главное правило Игры – почти как в «Бойцовском клубе» Паланика: не болтай – и тебя ни за что не свергнут с пьедестала. Второе же правило скорее роднит Игру с котом: корми вовремя, в противном случае шерстяной засранец доберется до всего, что тебе дорого, даже если оно лежит на самых верхних полках.
– Потому что ее забывают. Как плохие сны. Или вынести мусор, – печально добавляет Таська.
Да, люди склонны забывать. Газлайтить самих себя. А накинуть памяти с десяток дополнительных терабайт, на которых уместилось бы все, пока еще попросту нереально. Да, может, за этим и впрямь кроется волшебство. А может, банальный человеческий фактор. Семья. Работа. То, что важно здесь и сейчас. Но что-то – здравый смысл? – подсказывает: Игра не стирается из воспоминаний полностью. Ее отголоски звучат под разными именами. Образы хранятся в разных историях. Везде – ее следы, просто кажущиеся фантазией, местами жестокой. Или не очень адекватной. Димка когда-нибудь поищет. Доберется.
Если не забудет сам.
– Потому что герой больше не хочет быть героем, – продолжает Таськины размышления Димка. – В то время как монстры подчас остаются монстрами до конца жизни.
– Агась, – выдыхает сестра и подгребает крошечек к себе, сейчас ей как никогда нужны их мягкая плюшевость и тепло.
Димка придвигается ближе, широко раскинув руки, ждет, когда Таська с ее зверинцем рухнут на него кульком, и сцепляет ладони у нее на спине в крепкий замок.
– Тогда я научу тебя сражаться, – говорит Димка, понимая, что, скорее всего, услышит капризное, но такое ожидаемое «Не хочу».
Таська учится, хоть и медленнее прочих детей. Но ей наверняка страшно отпускать своего дракона. Как и дракону страшно отпускать ее. Вот только иного выбора нет. По крайней мере близорукий Димка его не замечает, а спросить совета не у кого. Напарник, верный и единственный, сейчас прячет лицо в его толстовке и шмыгает носом.
– Но не сейчас, – сдается Димка, поставив подбородок на Таськину пахнущую яблоками макушку.
Ведь время легкоатлетом несется вперед, к заветным шестнадцати. Никогда раньше числа не вызывали в Димке столько отторжения, а эта дата явно обязывает отдавать все долги, притом в кратчайшие сроки. Еще недавно невидимая черта маячит вдалеке упавшим фонарным столбом, рассы́павшим вокруг себя острые осколки лампы. И с каждым мгновением он все ближе. Вот бы не споткнуться, а лучше – и вовсе убрать с дороги, чтобы не ранил осколками босые ноги. А главное – не помешал бы другим, тем, кто шагнет следом за Димкой в день, изрисованный в календаре распустившимися цветами, за которыми – лишь серая обыденность.
Димка постарается. Прежде всего остаться хорошим братом. И передать Таське хотя бы часть того, что знает сам. А еще – будет готов ловить ее, в любой момент. И теперь он уверен: ему, пускай и несущему абсолютную чушь, поверят, помогут. Не только мама и папа. Но Тоха, Роза. Черт, даже Святослав!
Пятница подкрадывается неожиданной, незваной гостьей, растревожив и без того почти не спавшего Димку. Он со всей бережностью человека, знающего, что такое тайм-менеджмент, пытался до рассвета уместить все дела в оставшиеся календарные клетки, но то ли дела непомерно разъелись, то ли клетки были от этой затеи не в восторге. Поэтому, быстро затолкав в себя завтрак – и толком не рассмотрев, что тот из себя представлял, – Димка в дымовой завесе мрачных мыслей направляется в школу.
Просить помощи у Розы и Тохи он пока не хочет: старается справиться сам любыми силами, пускай и верит в безграничное терпение друзей. К тому же им не расскажешь, что учишь младшую сестру стрелять из зонта по вполне себе существующим монстрам: Игра живенько зашьет рот. Верхняя губа в напоминание отзывается болью, прося не повторять ошибок.