Теорема Столыпина полностью

Очевидец пишет, что «огромная масса общинников» не может и хочет прикладывать свой труд к земле. «Все лучшее, наиболее развитое и энергичное уже давно стремится покинуть деревню, уже давно идет в отхожие промыслы, ищет заработка на стороне, справедливо считая невыгодным заниматься земледелием на надельной земле…

При существующих в деревне порядках всякий сколько-нибудь энергичный, расширивший свой кругозор, крестьянин уже не в состоянии вести сельское хозяйство, не в состоянии подчиниться тем порядкам, которые господствуют в общине, и не будучи в силах реагировать на массу, не в силах побороть всю массу неблагоприятных условий, оставляет свой надел и идет в отхожие заработки, которые сулят ему и большую выгоду и большой простор для самодеятельности.

Бежит все талантливое, наиболее сознательное, остаются в деревне элементы наиболее невежественные, наиболее тупые, неспособные к развитию, не умеющие рассчитать своих выгод и потому принужденные в борьбе за существование остаться позади»¹⁷³.

Материалы Особого совещания Витте, опираясь на статистику, говорят, что крестьяне Нечерноземья «легко находят высокий заработок в отхожих промыслах на фабриках или заводах»¹⁷⁴, что масса местного населения идет на отхожие промыслы и из своих заработков в сумме «высылает на родину несколько миллионов рублей»¹⁷⁵.

О том, что отхожие и местные промыслы значительно поддерживают платежеспособность населения сообщает и множество губернских совещаний Центрально-Черноземного района. Например, в Курской губернии в 1902 г., по сведениям податных инспекторов, на заработки ушло порядка 260 тыс. чел. (80 % из которых — мужчины), которые заработали свыше 9 млн. руб. Так, среди крестьянского населения Рязанской губернии в большом ходу была поговорка «нас кормит не земля, а Москва»¹⁷⁶.

Постепенно появились и экзотические варианты отхода. Так, в 1893 г. податной инспектор Новозыбковского уезда Черниговской губернии, указывая, что исправное поступление податей зависит от заработков на местных и отхожих промыслах и что большая часть населения уходит зимой в соседние хлебородные губернии для мелкой торговли (коробочниками), для скупки тряпки и щетины, продажи конопляного масла, между делом замечает, что 5–6 уроженцев трех селений «находятся на заработках в Питсбурге, в Северной Америке»¹⁷⁷.

Это были, можно думать, первые ласточки.

В трудах Особого совещания Черниговской губернии в 1903 г. говорится, что из Новозыбковского и отчасти Суражского уездов артели рабочих шли не только на юг России, но и в Варшаву «и за границу (надо думать, в Германию— М. Д.) в последнее время они перешагнули даже за океан, в Америку, где новозыбковцы приобрели себе прочную репутацию прекрасных рабочих, по силе и ловкости не имеющих себе конкурентов».

Интересно, что крестьяне «пробрались в Америку совершенно втихомолку, не только без ведома или содействия наших заграничных агентов и консулов, но тайком вообще от начальства. Долгое время отлучки в Америку хранились между населением в глубочайшем секрете, и лишь случайно один из земских начальников во время ревизии кассы волостного правления, обратив внимание на получение значительных денежных сумм по переводам чрез заграничные банкирские конторы (! — М. Д.), узнал из расспросов, что эти деньги высылаются рабочими, отправившимися в отхожие промыслы; когда же стал расспрашивать, где они находятся на заработках, то долго не мог уяснить себе ответа: что рабочие находятся в какой-то „Америце“»¹⁷⁸.

Легко вообразить себе эмоции земского начальника…

Этот случай был отнюдь не уникальным. Так, «многие крестьяне, батраки и даже хозяева» из Таращанского уезда Киевской губернии отправлялись на заработки в США, оставляя на несколько лет свои хозяйства и семьи на попечении родственников. Отмечается, что их трудолюбие и аккуратность в работе весьма ценятся на заводах, где они работают, а «врожденная им бережливость и непривычка к роскоши» позволяет им ежегодно присылать семье на содержание 100–150 рублей, а после 4–5-летнего пребывания в Америке привозить домой в среднем 1000–1500 рублей. И здесь мы видим обратную тягу к земле, отмечаемую для «питерщиков» Нечерноземья.

В подобных случаях отход был смелым и энергичным средством за относительно короткое время вырваться из нищеты; возникает естественная аналогия с северными заработками в СССР.

Источники фиксируют важный «антропологический» момент: «Рабочие-крестьяне часто возвращаются изнуренными усиленной работой, но привозят с собою сбережения, обеспечивающие их благосостояние, и привыкают к добросовестному отношению к труду и работодателям, притом приучаются понимать потерю рабочего дня и утверждают, что в Америке, кроме воскресных дней, они праздновали лишь те, в которые не могли найти работы.