В этом они расходятся с земляками, которые охотно уходят с работы в самое страдное время, отговариваясь праздниками, „попраздниками“ и базарными днями именно в горячее время, когда уборка хлеба не терпит отлагательства. Свободное передвижение рабочих на отхожие промыслы, хотя бы в Америку, может дать исключительно благоприятные результаты как в нравственном, так и в материальном отношениях»179.
О том, что крестьяне уезжают за океан, высылают родным деньги, а потом возвращаются, говорят и в Виленской, Ковенской и Гродненской губерниях, где отъезд за океан часто был просто нелегальной эмиграцией, а не просто отходом. Помещики там просто били в колокола, утверждая, что речь идет об угрозе экономике края.
Как мы увидим, данное явление, начавшееся именно как «открытие Америки», со временем становилось все более массовым.
Модернизация была в разгаре, жизнь миллионов людей менялась и, конечно, не умещалась в убогие пределы, очерченные народнической литературой.
Итак, даже то немногое, что мы узнали сейчас, показывает, что натурально-хозяйственная трактовка слишком упрощает развитие деревни после 1861 г. Концепт малоземелья не объясняет нарастание кризисных явлений в ряде губерний между Днепром и Волгой.
Все, как всегда, было сложнее.
Статистика хлебных урожаев во всем мире плоха и построена на гипотезах, а у нас она совсем наивно-первобытна.
Те самые крестьяне, которые ни за что не покажут урожая в 80 пудов с десятины…
Ф.
Опасливо-недружелюбное отношение населения является одним из серьезнейших затруднений для правильного функционирования статистики.
До сих пор у негативистов очень популярен такой способ демонстрации убожества Российской империи, как вычисления среднего урожая и среднего потребления хлеба на душу населения и сопоставление его с данными других стран.
Отсюда особая ценность для них урожайной статистики Центрального статистического комитета МВД (далее: ЦСК МВД), источника по определению весьма сомнительного в силу самой методики сбора данных и определения урожайности.
Тут большая и очень интересная проблема.
Я отношусь к тем историкам, которые считают эту статистику недостоверной, занижающей информацию, и достаточно подробно аргументировал свою точку зрения в книге «20 лет до Великой войны»[117]. Поэтому сейчас я лишь напомню основное с парой свежих примеров.
Полемика вокруг этого источника началась еще в XIX в., и ее до сих пор движут вовсе не интересы науки. Уже с 1870-х гг. из-за политизации аграрной проблематики данные об урожаях перестали быть нейтральной, т. е. справочной статистической информацией.
Заведомо заниженная статистика урожаев — а иной она и не могла быть, поскольку была основана на опросах населения — как будто специально предназначалась для иллюстрации тяжелого положения крестьянства. И, соответственно, она сразу же начала играть важную роль в публицистической борьбе народников с правительством.
Тот же Янсон и его единомышленники стали — вопреки устоявшемуся противоположному мнению — осторожно проводить мысль о том, что урожайная статистика может считаться приемлемой, поскольку-де размеры занижения ею сборов велики не принципиально, никак это, впрочем, не доказывая. Просто рос список людей, которым эта точка зрения была выгодна в пропагандистских целях.
Утверждения о низком уровне урожайности и потребления населения, о вечном «недоедании» и «голодовках», были краеугольным камнем народнической литературы; в тех же целях ее использовала и советская историография.
Кто не видел низких душевых показателей потребления хлеба в России, сравниваемых с аналогичными данными стран Запада, из чего следует, что Империя была страной дистрофиков, а вовсе не мировой державой?
Однако по порядку.
Мы не очень задумываемся над тем, насколько сама по себе сложна и масштабна задача — наладить сбор полноценной урожайной статистики, причем не в Бельгии, например, которая вся умещалась на территории одного Новоузенского уезда Самарской губернии, а в самой большой стране в мире с неграмотным в массе населением! Не зря Кауфман называл ее «едва ли не труднейшей из отраслей» статистики.
На бумаге это кажется несложным — мы должны знать площадь посева, количество посеянного и собранного зерна. Тогда вычтя из валового сбора семена и разделив полученную величину на площадь, мы получим урожайность.
В жизни все несравненно труднее.
Вопрос в том, какова засеянная площадь, кто производит подсчеты необходимых величин и каким образом.
