НХК родила и другое мифологическое построение негативистов — голодный экспорт хлеба[119], т. е. идею, что хлеб из России вывозится в ущерб питанию ее жителей. Здесь этот подход распространяется на масштабы всероссийского и даже международного рынка. Россия не должна торговать!
В стране с рыночной экономикой, какой была Российская империя, оборот «голодный экспорт», вообще говоря, может существовать только как эмоциональная реплика в обыденном бытовом разговоре, в таком приблизительно контексте — «у нас люди голодают, а они хлеб вывозят».
В большой мере распространение оборота «голодный экспорт» и было спровоцировано ситуацией голода 1891 г., когда министр финансов Вышнеградский, недооценив информацию о грядущем бедствии, затянул с принятием защитных мероприятий, а в итоге под натиском общественного мнения запретил экспорт хлеба вообще, что имело весьма негативные последствия для нашей страны.
Именно в этом контексте его сакраментальная фраза «Сами недоедим, а вывезем» из неудачной шутки умного человека превратилась в одно из сакральных доказательств бесчеловечной сущности царизма, — негативисты без него не могут обойтись уже свыше ста лет.
Однако с точки зрения элементарного здравого смысла идея «голодного экспорта» — нелепость. Этот провокативный оборот подразумевает некий, пусть и не всемирный, но заговор против здоровья российского крестьянства. Если довести эту идею до логического конца — или абсурда, что в данном случае совершенно одно и то же, — то выходит, что одной из приоритетных задач правительства Империи было максимальное ухудшение положения собственного народа. Для этого оно, в числе других средств, использовало и экспорт хлеба. При этом вывоз хлеба становится чуть ли не единственной причиной недоедания крестьян.
С точки зрения политической экономии «голодный экспорт» — полная бессмыслица.
В рыночной экономике экспорт — часть процесса обмена, часть торговли, течение которой определяется соотношением спроса и предложения — и только.
Товар идет туда, куда его притягивает цена. Если произведенная продукция не может быть реализована в своей стране, поскольку внутренний рынок уже насыщен ею, то она продается за границей. Это элементарно.
Поскольку продавцу важно достичь наилучшей цены, ему безразлично, куда будет отправлен его хлеб, в Кострому или в Палермо, это «решает» рынок. Продавец часто и не знает этого — он продает свою продукцию и получает живые деньги.
В конце XIX — начале XX вв. за оборотом «голодный экспорт» стояла та мысль, что из-за «непосильных податей» крестьяне вынуждены продавать свой хлеб на рынке в ущерб собственному питанию.
Это возможно, если, во-первых, в стране существовала очень жесткая система взимания налогов, во-вторых, если эти платежи государству занимали основное место в крестьянских расходах, и, в-третьих, если вывоз хлеба играл все возрастающую роль в хлебном хозяйстве стране.
В 2016 г. на все три вопроса я дал отрицательный ответ.
Диаграмма 4
О динамике хлебного экспорта и эволюции его структуры можно судить по диаграммам 1–2.
Вплоть до предвоенного пятилетия пшеница с большим отрывом лидировала среди экспортных культур. Вывоз ее по абсолютной величине возрастал, но доля в хлебном экспорте постепенно падала: с 42 % в 1989–1993 гг. до 29–31 % в 1911–1913 годах.
Экспорт ячменя стабильно возрастал по обоим показателям, и к началу Первой Мировой войны он стал главной экспортной культурой.
Вывоз ржи после подъема в 1880-х гг. устойчиво снижался и в абсолютном, и в относительном выражении — с 16,9 % в 1899–1903 гг. до 5,5 % в 1909–1913 гг.
Средний вывоз овса по пятилетиям растет, но экспорт его наименее стабилен и имеет тенденцию к снижению.
Экспорт второстепенных хлебов, большую часть которых составляли кукуруза, отруби и жмыхи, увеличивался как в количественном, так и в относительном выражении. В отдельные годы он превышал 20 %.
Диаграмма 5
Сопоставление статистики урожаев и экспорта главных хлебов[120] показывает, что урожаи в конце XIX — начале XX вв. продолжали расти, но доля вывоза в урожае всех главных хлебов, за исключением ячменя, уменьшалась, причем иногда и в абсолютном выражении[121].
При этом в 1894–1913 гг. экспорт ржи ежегодно уменьшался в среднем на 2742 тыс. пуд., а экспорт овса — на 193 тыс. пуд. В контексте темы «Голодный экспорт хлеба из России» отрицательные тренды вывоза главных крестьянских хлебов — ржи и овса — выглядят, полагаю, достаточно пикантно.
Мое исследование показало, что в конце XIX — начале XX вв. экспорт хлеба из России возрастал главным образом за счет лишь восьми губерний степной полосы — Екатеринославской, Херсонской, Таврической, Ставропольской, Самарской и Саратовской губерний, а также Донской и Кубанской областей.
Проведенный недавно анализ поставок хлеба в порты Черного и Азовского морей усилил этот вывод, показав огромную роль речных, каботажных и гужевых перевозок в эти порты из Новороссии и Предкавказья196.
