Производство пшеницы и кормового ячменя на Юге страны в конце XIX — начале XX вв. наращивалось примерно так же, как добыча энергоресурсов в наши дни. Там же производилась и основная доля экспортной ржи.
Однако в масштабах зернового хозяйства Империи вывоз хлеба в конце XIX — начале XX вв. играл, в сущности, сугубо вспомогательную роль. За 20-летие было вывезено лишь 15,0 % всех собранных главных хлебов, а суммарный среднегодовой прирост экспорта главных хлебов составлял лишь 11,1 % суммарного же прироста заниженных урожаев, и то лишь за счет ячменя.
Русское сельское хозяйство определенно не «работало на Запад».
Диаграмма 6. Суммарный урожай и экспорт главных хлебов в 1894–1913 гг. (тыс. пуд.).
Итак, тезис о «голодном экспорте», точнее о негативном воздействии экспорта хлеба на питание крестьян не находит подтверждения в статистике производства, вывоза и перевозки хлебных грузов, а также других источниках. Преобладающую, и притом перманентно возрастающую роль в торговле хлебом играл внутренний рынок, что абсолютно естественно вытекает из законов рыночной экономики.
Однако эта идея оказалась весьма удобной пиар-находкой из разряда — «чем нелепее, тем лучше», и успешно эксплуатируется свыше ста лет, поскольку в течение этого периода потребность в негативном имидже имперской России была высока.
А теперь коротко напомню, что произошло после 1917 г., нерыночная экономика стала реальностью.
Надо сказать, что наша история дает воистину страшные примеры материализации лживых мыслей и слов.
Настоящий голодный экспорт был тогда, когда Сталин ограбил крестьянство в коллективизацию так, как никаким татаро-монголам вкупе с крепостническим государством не снилось, и вывез изъятый хлеб за границу, чтобы купить заводы, заплатить Альберту Кану и др., уморив голодом миллионы людей. А до этого, напомню, во время Гражданской войны была своего рода репетиция коллективизации — продовольственная диктатура, комбеды и продразверстка, когда хлеб также реквизировали «за бесплатно», обрекая людей на голодную смерть. Ленин звучно именовал это «непосредственным переходом к коммунистическому производству и распределению». И уже в 1922/23 г. хлеб начали вывозить.
В несколько меньшем масштабе ситуация повторилась в 1946–1947 гг., когда «государство рабочих и крестьян» сознательно пошло на голод, накапливая запасы для отмены продовольственных карточек и предстоящей денежной реформы 1947 года. При этом из «соображений престижа» оно не только отказалось от международной гуманитарной помощи, но и вывезло 2,5 млн. тонн зерна в страны Восточной Европы
Мифологический характер тезиса о «голодном экспорте» весьма наглядно выступает при сопоставлении стоимости хлебного экспорта и величины питейного дохода. Диаграмма 4 заставляет, как мне кажется, задуматься о многом в наших знаниях и представлениях о своей истории.
На графике питейный доход сравнивается с суммарной стоимостью экспорта всех хлебных грузов. При этом я не учитывал ввоз спиртного из-за границы.
Негативисты более ста лет уверяют читателей, что из-за вывоза хлеба, который был главной статьей имперского экспорта, народ вынужден был голодать. Действительно, за предвоенное 20-летие 1894–1913 гг. Россия выручила от продажи всех хлебных грузов 10 361,7 млн. руб., — это три годовых бюджета России в 1913 г., это огромные деньги!
Диаграмма 7. Сопоставление стоимости хлебного экспорта и питейного дохода в 1894–1913 гг. (тыс. руб.)
Однако за те же 20 лет питейный доход казны составил 11 756,7 млн. руб. То есть, голодающий, по мнению пессимистов, народ выпил водки на сумму, превышающую стоимость вывезенного за счет его голодного желудка хлеба на 13,5 %. Среднегодовая цена хлебного экспорта составила соответственно 518,1 млн. руб., а питейного дохода — 588,3 млн. руб.
При этом средний ежегодный прирост стоимости вывезенных хлебов равнялся 20,9 млн. руб., а питейного дохода — 35,1 млн. руб., т. е. в 1,7 раза больше.
Эта информация дополняет диаграмму 4, показывающую, что оба процесса развивались схожим образом — по нарастающей, однако потребление водки росло энергичнее.
Если положение, при котором стоимость выпитой населением водки составляет не 10 и не 20 % экспорта хлеба %, а свыше 80–90 %, а затем свыше 10 лет намного ее превосходит, может именоваться «голодным экспортом», тогда в толковых словарях русского языка что-то нужно исправлять.
Как можно видеть, в 1913 г. питейный доход достиг астрономической цифры в 952,8 млн. руб., т. е. был лишь на 16 млн. руб. (примерно 1,5 %) меньше суммарного бюджета министерств военного, морского и народного просвещения, притом что бюджет страны в 1913 г. составлял порядка 3,4 млрд, руб. Замечу, что «Большая флотская программа», которая должна была вернуть России статус морской державы, стоила 430 млн. руб.
Напомню также, что по потреблению алкоголя Россия при этом отнюдь не находилась в числе мировых лидеров.
Я, разумеется, не буду сейчас обсуждать феномен удовлетворения человеческих потребностей, столь же сложный, сколь и интересный для понимания любой исторической эпохи.
