Да только наступил момент, когда милолицая округлоформая барышня закатила карие глазки и выступила с ультиматумом к своему супругу в отношении Ратнама. Не постеснявшись в выражениях, она придала неприязни этой нужный оттенок, будто бы любезный друг к супруге раджи питает с самого отрочества сластолюбивые чувства, делает непристойные предложения, и не поменялось это даже и с браком. Раджа расстроился, что с учетом его общественного положения и некоторых особенностей того времени означало — взъярился. Ворвался он в покои горячо любимого своего друга и, выхватив сверкающий свой меч-кханду, едва не зарубил изумленного юношу. Кровопролития удалось избежать, однако кончилось все тем, что вышвырнули Ратнама на улицу. А общество Индии, в особенности древней, весьма удивительно в своей памяти. Каста марвари, которую Ратнам заносчиво порицал, затаила обиду и не приняла его обратно, оставив как-бы между небом и землей, что почти означало — низший, неприкасаемый. Вот как вышло: и с прошлым окружением потеряны были отношения, и с новым, многообещающим, расстроились, причем по глупости, по пубертатности.
Азар тут сделал паузу и не без некоторого бахвальства огляделся, с особенным удовлетворением взглянув на Иннокентия Валерьевича. По правде сказать, историю его слушали, затаив дыхание, не только мы трое, но и охранники у входной двери, и еще немолодая пара гостей у гардероба.
— У истории было трагическое продолжение, которое к Иннокентию Валерьевичу не имеет совсем уже никакого отношения, — продолжил Азар, чем поставил меня в определенный тупик. Я и первую-то часть истории совсем не связывал с Иннокентием Валерьевичем. — Помытарившись несколько месяцев, попытался Ратнам тайно прорваться к радже и объясниться. Тайно, ночью, в замечательный сильнейший ливень, каковые случаются в южной Индии и поныне. Знал Ратнам каждую тропку в пышном особняке своего сословного друга. Хотел лишь кротко броситься Анираддхе в ноги, попенять на несправедливость, однако вышло все гораздо неожиданнее и горше, — тут опять Азар ухмыльнулся особенной своею пугающей лукавостью.
Я не выбросил из головы замечание Азара по поводу Иннокентия Валерьевича, и старался понять, прочитать по лицу хозяина заведения, как, каким образом может относиться к нему эта древняя то ли быль, то ли небыль.
Иннокентий Валерьевич не отрывал от Азара глаз. И это не был взгляд вежливого слушателя или услужливого метрдотеля. Он смотрел на Азара неотрывно, напряженно, взглядом фанатика, жадно ловящего каждое слово, словно зависела от него жизнь.
— Вышла между друзьями нашими ссора, не захотел именитый раджа знаться больше с прирученным марвари. Снова выхватил он фамильный меч-кханду Джхарану, но не устыдился в этот раз Ратнам, а вступил в отчаянное единоборство, продолжая со слезами выкрикивать слова о несправедливости упреков к себе. Так, взывая к правосудию, заколол марвари раджпута. Весьма, кстати, распространенный способ отстаивания точки зрения и не только в Индии. Это не помогло, однако, Ратнаму избежать позорной казни, весьма изощренной, с огнем и снятием кожи, как индийцы умеют, и с официальным уже разжалованием в неприкасаемого.
Азар удовлетворенно потер руки.
— Вот такая история! Последнюю, драматичную часть я привел исключительно из уважения к нечаянным слушателям, но она ведь тоже, Иннокентий Валерьевич весьма поучительна, не так ли?
Я заметил, как ходят желваки на скулах Иннокентия Валерьевича и не мог понять, злость это, страх или другое какое чувство. Он по-прежнему молчал.
— Здесь мы вас оставим, — бархатисто и повелительно сказал Азар. — Надеюсь у вас не осталось больше вопросов к Борис Петровичу?
Иннокентий Валерьевич отрицательно замотал головой исподлобья глядя на Азара. Тот повернулся к Геннадь Андреичу:
— Дорогой мой, Геннадь Андреич. При всем моем к вам глубочайшем уважении, я вынужден просить вас не участвовать в дальнейшем мероприятии. Я надеюсь наша предыдущая встреча дала вам некоторое впечатление о важности моей службы. Инструкции о дальнейшем вашем вовлечении будут вам переданы. И я лично попрошу любезнейшего Иннокентия Валерьевича отправить по вашему адресу бутылочку славной, собственного приготовления хреновухи, с чесноком, горчицей и медом. М-м, рекомендую!
Снова Иннокентий Валерьевич, представлявшийся мне до этого безграничным властелином "Чайки", согласно мотнул головой. Остальные присутствующие: Геннадь Андреич, гости, охрана, неведомым образом уловившие натянутость и важность момента хранили гробовое молчание.
— Пройдемте, Борис Петрович к заждавшимся вас коллегам. Обещаю не отнять много вашего времени. Из кухни порекомендую вам "Наваристую грибную похлебку" и "Свиные купаты из печи". Уверяю, не пожалеете!
Азар пригласительно протянул ладонь в направлении главной залы ресторана.
Аменхотеп Четвертый Эхнатон видел сон.
