На ее пальто-шинели от стоячего воротника до пояса сбегали два ряда блестящих пуговиц, которые не видел я со спины. Лицо, окутанное каштановой шевелюрой, спадавшей на плечи, было без изъянов, словно выточенное скульптором. Чуть прищуренные глаза под изогнутыми бровями, высокий открытый лоб, полные губы и выраженные скулы. Меряя исключительно мужской мерой, она была откровенно красива, хотя и не красотой юности, а скорее взрослой женщины. Высокой сутулой студентки, которая сопровождала ее от самого автобуса, с ней не было.
Незнакомка пристально смотрела на меня. Я не выдержал ее взгляда и опустил глаза.
— Извините, но у вас такой вид, будто вы привидение увидели, — сказала она знакомым приятным голосом.
— Нет, нет, мое состояние не имеет к вам никакого отношения, — я попытался извинительно улыбнуться. — Просто только что здесь произошла драка, я не совсем еще пришел в себя.
Она все еще стояла внизу, не поднималась.
— Драка в общежитии, — повторила она. — Я здесь как раз по этому поводу.
Я посчитал ее слова отсылкой к разговорам, которые велись со студентками из автобуса. Она начала подниматься к подъезду, я поднял на нее глаза, лицо в лицо.
— Вам определенно везет на Гришку Созонова. Ему же от вас, в свою очередь, сплошные убытки.
Глаза ее были чуть сощурены, губы потянулись в подобие насмешливой улыбки. Незнакомка делала шаг за шагом мне навстречу, а я шаг за шагом различал в ней знакомые черты сначала того таинственного товарища Никанор Никанорыча с вечерней остановки, а потом и… прекрасной, как мраморное изваяние, Иштар из города Бабили.
— Вы!.. — задохнулся я.
Не выдержал я все-таки груза событий этого вечера. Словно бы вдох мой затянулся чуть дольше необходимого и вот уже я обнаружил себя сидящим на краю белой, мокрой клумбы. Не было ни тяжести в голове, ни укола в сердце, просто стало мне нестерпимо душно, тряпично.
Гостья стояла рядом и крепко держала меня, не давая упасть. Она сняла с меня шапку и я почувствовал облегчение от прикосновение ко лбу вечернего холода.
— Борис Петрович, голубчик, — говорила она, низко, приятно, знакомо. Я ощутил мягкость ее ладони на лбу. — Аккуратнее, дорогой мой, с переживаниями.
Она выпустила меня только убедившись, что я пришел в себя. Села на соседний угол клумбы. Я устало и отрешенно смотрел на нее, отмечая, как же все-таки она хороша. Особенно когда во взгляде, который мог становиться холодным, стальным, проявлялись черты особенного женского переживания.
— Вам впору отправляться домой и проводить выходные, не вылезая из кровати, — сказала она. — Мне право совестно обременять вас своим присутствием.
Заглянула участливо в мои глаза.
— Если припоминаете, меня зовут Лилиана, — напомнила она. — Просто, по имени.
У меня выступила испарина. Я пока еще не в силах был говорить, поэтому просто покачал утвердительно головой.
Подъездная дверь снова распахнулась и на улицу выпростались три спортсмена в спортивных трико и майках. Это видимо была какая-то традиция, периодически выбегать на холодную улицу. Они, впрочем, не обратили на нас внимания.
— Согласитесь, есть определенное благородство и взаимовыручка в студенческих общежитиях, — заговорила Лилиана. — Приезжие здесь скучиваются, сбиваются в стайки, в противостоянии местной уличной шпане. Это естественно требует времени, покуда одичалые студенты раскроются, социализируются, организуются. Искусство здесь состоит в том, чтобы правильно рассчитать момент, когда грубая уличная сила накатится на спаянную, крепкую противодействующую силу.
Я не сразу уловил, о чем она говорила.
— Самое приятное в этой истории, что Евгений, дружок Григория, при всей своей заносчивости и наносной смелости, больше сюда не явится. Это безусловно облегчит жизнь местным барышням, которым он успел уже доставить уйму неудобств. Да и Зоя Пална скажет большое спасибо. В общем, игнорируя общую нелицеприятность ситуации, принесла она всем только пользу.
Лилиана рассказывала мне о том, в чем я непосредственно поучаствовал. Причем делала это не с позиции стороннего наблюдателя, а будто бы с устроителя, организатора.
— Приходите уже в себя, Борис Петрович. На вас итак станет косо смотреть вахтер Василиса Петровна, потому что нужно конечно чувствовать меру в выборе часов посещения общежития, не являясь его жильцом, — она улыбнулась, — Я, впрочем, как человек, обладающий определенными полномочиями, немного облегчу вашу участь, и вообще, знаете, дам вам немного передохнуть. Неделя эта выдалась у вас непростой.
— Иштар? — глухим голосом спросил я.
Вместо ответа она долго и серьезно смотрела мне в глаза. На лице ее я не замечал фальши, игры. Ни насмешливого лукавства Никанор Никанорыча, ни давящего превосходства Азара. Или быть может это только подавленное мое состояние играло со мною шутку.
— У вас много вопросов, Борис Петрович, — сказала Лилиана и поднялась. — Я, по правде сказать, собиралась сегодня обсудить с вами отдельные моменты этой недели. Но отложу.
Она подала мне шерстяную шапку.
