— Делайте благородное дело, за которым пришли, а потом, пожалуйста отдохните. Мы продолжим разговор в другой раз. До скорой встречи.
Лилиана прошла мимо троицы, приковав на секунду их взгляды и исчезла в подъезде общежития. Я посидел еще минуту. Былого пыла у меня почти не осталось. А ведь требовалось мне еще объясняться с вахтером, да и с самой Марией, если мне таки повезет с нею встретиться.
От размышлений меня оторвала проходящая мимо высокая студентка, та самая, "вторая", шедшая с Лилианой от остановки. Она смотрела себе под ноги, задумчиво и безучастно. Где-то по-видимому отстала она от Лилианы. Я проследил за ней, как сделала она дугу вокруг клумбы, на которой сгорбившись сидел я, дошла до подъезда, открыла тяжелую дверь, так и не подняв головы.
Следом за ней ушли спортсмены и я остался один. Мне тоже было пора, давно пора. Я тяжело поднялся. Некоторое остаточное замешательство ощущал я, осторожно ступая по направлению к подъезду. Выступившая поначалу испарина благополучно растворилась в вечерней прохладе. Я вошел в знакомый предбанник. Затем потянул вторую дверь. Подъезд пахнул на меня теплом и сильным запахом. Трудно было определить, что это был за дух. Я почувствовал прелое белье, какую-то стряпню, отчетливый душок пота. Зато тут ощутимо грели батареи, и я как кот поежился, когда тепло добралось до моего затылка.
Помещение подъезда представляло собой просторную площадку, оканчивающуюся короткой лестницей первого этажа, с застекленной кабиной вахтера на вершине. Справа от входа, открытая на распашку, расположилась дверь в подвал. В его освещенную глубину вела крутая лестница, и оттуда доносились голоса, музыка, металлическое бряцанье. Я догадался, что там находился спортзал с оборудованием тяжелой атлетики, о котором говорили студентки. Из подвала и выходили разгоряченные студенты охладиться в прохладу улицы.
Я поднялся по лестнице на первый этаж к кабине вахтера. Окна кабины были распахнуты и я оказался лицом к лицу с вахтером, широкой стати женщиной в неопределенном монотонном облачении. С равным успехом это мог быть рабочий халат, или старое пальто, или большого размера фланелевая рубашка. На голове ее гнездился чуточку развалившийся пук волос. Она сидела за столешницей, длинной, во всю ширину кабины и разгадывала кроссворды-сканворды. По неясной причине, это занятие крайне популярно среди вахтеров. За таким же занятием я неоднократно встречал вахтеров в университетских корпусах.
Женщина подняла на меня лицо с признаками суровости. Глаза ее зыркнули остро, хотя и без какого-то выраженного чувства. Я заранее приготовил удостоверение преподавателя. Оно не служило пропуском в общежитие, но я надеялся, что послужит оно достаточным основанием, чтобы войти. Впрочем, я вовсе не собирался лукавить и готов был рассказать настоящую причину своего визита.
Не взглянув на удостоверение, Василиса Петровна, как назвала ее Лилиана, кивнула мне и снова уткнулась в сканворд. С удостоверением или без, я совершенно ее не интересовал, хотя отрицательной реакции не вызвал тоже. Я делал два шага в направлении дверного проема, за которым разбегался в обе стороны широкий коридор первого этажа, потом вернулся.
— Простите, — сказал я. — Несколько минут назад здесь прошла женщина, статная, в черном пальто, к Зое Палне.
Лилиана и студентки столько раз вспомнили Зою Палну во время своих разговоров, что я тоже запомнил имя коменданта.
Взгляд Василисы Петровна оторвался от сканворда и уперся в меня. Никакого интереса я по-прежнему не вызывал, там смотрят на докучающую назойливую муху.
— Зои Палны сегодня нет, — сказала она гулко.
Хорошо, Зои Павловны не было. Значит, Лилиана пришла к кому-то другому.
— Женщина в черном пальто, — повторил я, не вполне отдавая себе отчет, о чем хочу спросить.
— Да много ходят. Поди за всеми уследи, — ответила она, уже опуская глаза к драгоценным клеткам.
— Десять минут назад, — проговорил я, теряя надежду.
Я постоял еще без определенной причины возле отворенного окна. Внимания на меня не обращали и я, вздохнув, отправился к лифтам.
Первый этаж общежития был нежилой. Здесь размещались кабинет коменданта, кастелянши и множество подсобных помещений. На стене висели одна за другой три доски объявлений разных размеров, заполненных непонятными приглашениями, рекламой с надорванными полосками телефонных номеров, и пустая доска почета. Все двери были закрыты. Я прошел мимо электрощитов с мутными окошками из оргстекла к двум близнецам-лифтам. Сбоку от ниши левого лифта висела табличка с расписанными от руки номерами комнат по этажам. Я вызвал лифт и стал ждать полоску света между неплотно сомкнутыми коричневыми лифтовыми дверями с резиновой оторочкой. Со скрежетом разошлись двери, я вошел под тускло-светящий плафон и нажал на круглую кнопку со стертой цифрой семь.
Лифт с грохотом закрылся и тяжело потащил меня вверх. За стенами кабины слышались протяжные вои и стуки, будто бы где-то там погонщики на волах ворочали тяжеленные скрипучие жернова, щелкая длинными хлыстами.
