Приведу важный эпизод, отчетливо обрисовавший нового меня и обретенные мои навыки. В завершении четвертого моего курса, кафедра производила одну из первых квалификационных селекций. В дополнение к квалификации "Специалист" пришли степени "Бакалавр" и "Магистр", предназначенные в первую очередь для будущих аспирантов, желающих после диплома остаться работать в ВУЗе. И очень тогда казалось престижным попасть в бакалавры, а в дальнейшем в магистры, никак не в специалисты. Не виден был еще вал проблем, связанных с несогласованными квалификациями между министерствами образования и труда, когда долгое время не умели в отделах кадров распознавать высшего образования за витиеватой академической степенью.
В то время в группах моей специальности наблюдался откровенный переизбыток студентов-отличников и потенциальных аспирантов. В обычный средний год кафедра выбирала двоих-троих студентов, а в этом сразу двенадцать запросились в аспирантуру и пожелали стать бакалаврами. Тяга эта была надуманной, некой данью моде на новизну, и лишь единицы в дальнейшем задержались в университете. Но тогда кафедре приходилось делать тяжелый выбор. Решено было пригласить четырех студентов и меня, с первого взгляда, не было в их числе. Отягощенный академическим отпуском, да еще "тройкой", которая по-прежнему в единственном числе присутствовала в моей зачетке, я не проходил по внутреннему конкурсу, и уже Олег Палыч рассказал мне, что придется кафедре кем-то жертвовать, отводя виноватый взгляд.
Я не нашел ничего лучшего в этой ситуации, чем написать заведующему кафедрой письмо. Текст был короток, на полторы страницы формата А4. В нем одной яркой эмоцией выплеснул я взгляд свой на научную работы и рвение, которое трудно порой бывает оценить, глядя в сухую статистику оценок. О том, что натренированное поддакивание не есть научное благо. Что меряться научная ценность должна результатом и желанием работать, а вовсе не яркой лычкой на лацкане о выбранном пути бакалавра-магистра-аспиранта.
Текст произвел весьма непредсказуемый эффект. Его передавали и перечитывали, на меня косился теперь каждый преподаватель на кафедре, а Олег Палыч здоровался за руку. В том году на кафедру взяли восемь бакалавров вместо заявленных четырех и я был в их числе.
Я с отличием защитил свой первый диплом о высшем образовании, демонстрируя распечатки экранных изображений, наклеенные на листы ватмана. Анатолий тоже присутствовал на моей сдаче, мысленно представляя, как через год будет он защищать собственный диплом по той же теме. Олег Палыч сделался неизменным моим научным руководителем.
За месяц до защиты, когда уже ничего не отделяло меня от диплома бакалавра, я собрал волю в кулак и отправился на кафедру "Вычислительных машин". Она располагалась там же, где и сейчас, двумя этажами выше моей кафедры, в конце длинного сквозного коридора, одинаково пронизывающего все этажи учебного здания номер семь. Сергей Никитьича я нашел в преподавательской. Он сидел в углу, за старым столом, столешницу которого накрывал затертый лист оргстекла. Под стеклом лежали календарики, расписания и еще какие-то древние записки. Сергей Никитьич поднял на меня взгляд и я отметил, что за два года виски его стали пышнее, а худоба усилилась. Он не подал виду, что узнал меня. Я положил перед ним зачетную книжку с учебной ведомостью и изложил дело: "Не могли бы вы, пожалуйста, назначить день, когда могу я прийти и пересдать "тройку" по вашей дисциплине. Все остальные оценки в моей зачетке — "пятерки" и очень бы не хотелось в этой связи терять красный цвет диплома." Он повертел мою зачетку в руках. Полистал. Безучастно, с той самой своей вселенской усталостью взглянул на меня и молча поставил "Отл." в ведомость и зачетную книжку. Поблагодарив его, я спокойно вышел из преподавательской, хотя внутри меня все клокотало. Я слукавлю, если скажу, что не рассчитывал на такой исход. Однако полностью готов был к тому, что действительно придется пересдавать, и, даже, в крайнем случае, не Сергей Никитьичу, а другому преподавателю кафедры.
Летом я заключил первый свой договор с университетом, чтобы с сентября приступить к работе на кафедре в роли лаборанта, в параллель с магистратурой. Правила обучения на магистра были новшеством и университет только испытывал их. В отличие от обыкновенного студента, бакалавр мог выбирать себе дисциплины, играть с расписанием, посещая занятия других учебных потоков, исходя из удобства графика. Я стал сотрудником кафедры, хотя и временным, на год.
