Когда Фенг выходил из комнаты, он с удовлетворением отметил, что генерал потянулся к чаше.
Генерал Вэнь Кианг Лей, молодой военачальник армии императора Тоба Дао, тяжело поднялся с плетеного стула. Голова его болела неимоверно. Весь день он провел в алхимической мастерской, среди наполненных ступ, кипящих котлов, пышущего жара печи, которую с таким трудом перетаскивали от стоянки к стоянке его верные солдаты. Казалось, даже плотные полотняные стены его палатки источают тяжелый запах селитры и серы, равно как и доспехи, и одежда, и волосы. Виски пульсировали в такт судорожному бою сердца. Он утомленно облокотился о стол.
Кианг Лей пригубил пиалу и духота словно зажала его в кольцо запахом химикатов, пота, влажной одежды, а теперь еще сильным ароматом чая. У него перехватило дыхание.
Генерал решительно откинул полу шатра, и вышел через широкий предбанник на улицу. В прорехи между тучами проглядывали лоскуты черного неба с яркими точками звезд. Над рядами островерхих шатров угадывались очертания холмов.
Между палатками неторопливо шагал караул. Двое солдат в нагрудниках и шлемах с длинными алебардоподобными "цзи" и мечами на поясах увидели генерала, замерли и отдали приветствие. Кианг Лей ответил им кивком головы.
Не так давно, в степях Жужани, в похожем лагере, солдатский строй, задравши к бесконечному небу "Тан" острия алебард-клевцов, приветствовал его, прошедшего длинный путь от командира пятерки, потом сотни и двухтысячного "люя" до генерала "цзянцзуня" десятитысячной армии. Навсегда отпечаталось в памяти Кианг Лея как шел он с трепещущим сердцем мимо рядов вчерашних сослуживцев, и солнце, пробивающееся сквозь облака, отражалось от начищенных лезвий, пластин, шлемов.
В присутствии высокопоставленного императорского вельможи Цзуг Дэя, полководец Ван Дугуй, в инкрустированном чешуйчатом нагруднике и чиновничьей придворной шляпке, мощный и широкий, в сравнении с узкоплечим Кианг Леем, вверил ему грамоту, меч и пожаловал звание "цзянцзуня". Ван Дугуй зачитал перед войском достижения Кианг Лея, поступившего на службу зеленым юношей благородного семейства. Как в достаточно короткий срок сумел он показать себя достойным именитых предков, сноровкой и знанием принести неизмеримую пользу императору. И лично Ван Дугую.
В первую очередь упоминалась живительная помощь Кианг Лея раненым бойцам, многие из которых выжили исключительно благодаря его искусству. Перед медицинскими знаниями, доставшимися Кианг Лею от предков по линии Вэнь, даже опытные военные врачеватели склоняли головы. Раны, гноившиеся, зловонные, неизлечимые, затягивались, ссыхались, возвращая воинов к жизни.
Потом говорил чиновник Цзуг Дэй. О том, что гремит слава о Кианг Лее не только в армии Ван Дугуя, но и при дворе императора. О том, как смекалкой своей спас он от гибели самого командующего, когда во время осады крепости в Ся, ворвался Ван Дугуй во главе молниеносной кавалерии в крепость и ворота захлопнулись за ним, и, если бы не быстрые решения Кианга Лея, могла бы потерять империя прославленного полководца.
Кианг Лей запомнил ту битву. Донесения разведчиков были противоречивы и он возражал против быстрого прорыва Ван Дугуя, однако воспротивиться слову командующего не мог, и на всякий случай подтянул вслед за войском таран "чжуан че" и осадную башню. Тогда впервые Кианг Лей применил силу огня, при взятии крепостных ворот. Это позволило прорваться в крепость до того, как были истреблены кавалерийские сотни "цзу" Ван Дугуя, спутавшиеся, мечущиеся в тесном окружении, среди узких улиц городища. После того сражения, ему добавили в имя приставку Кианг, что означало "самоотверженный, сильный". При поступлении на службу он был просто Лей.
Кианг Лей еще раз глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и шагнул под навес.
Спал генерал плохо. Его мучали вязкие кошмары с запахом серы и селитры. Утром он их к счастью не вспомнил, за что вознес предкам слова благодарности. Правду сказать, Кианг Лей благодарил предков каждое утро. Так научил его отец.
Завтракал генерал обыкновенно в компании, на открытом воздухе. При нем присутствовал верный телохранитель Чжу Тао и официально положенные генералу цзянцзуню чиновник Цзуг Дэй и даосский монах Чжай Яозу, несущие императорское слово в завоеванные земли. Также с генералом трапезничал писарь, словоохотливый юноша Го Чангпу, принятый в ополчение в уезде Иньчен, в низовьях реки Лохэ.
Вокруг кипели сборы. Сновали солдаты в перетянутых поясом халатах, таскали тюки, складывали палатки. Ся Фенг размахивая любимой своей тросточкой-указкой, отдавал приказания по сборам провизии и пожиток командующего.
