На северо-восток Чжуньго опускалась осень. Она приходила сюда иначе, чем в плодородные провинции юга, где пышнотравые зеленые равнины, пересеченные изгибами рек с редкими горными пиками, серебрянели, трава светлела, не теряя изумрудного оттенка. Здесь, среди пологих холмов, отороченных бороздами оврагов, со словно вымалеванными широкой кистью зарослями желто-зеленого кустарника, осень раскрашивала высоты в разные цвета — золотой, багряный, малахитовый. Растительность еще не превратилась в степной клочкообразный кустарник, в низкие, вцепившиеся корнями в почву деревца. Встречалась хвоя и лиственно-ягодная поросль, уже ежившаяся, пригибающаяся к земле, собирающая силы перед наступлением холодов.
Фенг ловко перескочил через развесистый куст шиповника и оказался на узкой тропинке, рядом с миниатюрной запрудой. Ее образовывал ручеек, для которого заботливый местный крестьянин устроил деревянной желоб. Фенг подхватил горсть извести со дна бассейна и принялся начищать котелок изнутри. Делал он это привычно, автоматически, поглядывая на всякий случай по сторонам. Хорошенько начистив и сполоснув котелок, Фенг подставил горловину под струйку и дождался, пока посуда наполнится до краев. После этого с ловкостью горного козла полез наверх.
Выбравшись из оврага, Фенг осмотрелся. Перед ним насколько хватало глаз растянулись палатки, шатры и навесы военного лагеря. Горели охранные огни, вдоль стены тентов шагали бойцы ночного патруля, шелестя доспехами и поблескивая гребнями шлемов. Вдалеке слышалось ржание лошадей.
Походный лагерь императорской армии раскинулся в широкой лощине, у подножия пологого холма. Он представлял собой выверенный прямоугольник, опоясанный двойным рядом палаток. С каждой стороны, у ворот, размещались стационарные дозоры в дополнение к перемещающимся патрулям по периметру и поперечным "улицам". Обозы, палатки командования, снабжения и питания сосредоточились в центре, окруженные однотипными четырехугольными солдатскими шатрами.
Овраг, из которого выбрался Фенг, глубоко распахивал землю шагах в ста от края шатров. О роднике Фенг узнал от жителей деревни, разместившейся неподалеку.
К лагерю Фенг шел осмотрительно, не спеша, энергично махая патрулю свободной от котелка рукой. Только когда солдаты узнали его и подняли руку в ответ, он закивал, ускорился и наконец нырнул в проход между островерхими шатрами. На пути до места назначения Фенгу попался еще один дозор, и он почтительно поздоровался со знакомыми бойцами, конфузясь за нижнюю одежду. Торопливо семеня, но стараясь при этом не расплескать воду, Фенг вышел в центральную часть лагеря, к обозам и палаткам командования; и вот уже, приподняв тяжелую боковую полу, нырнул под высокий шатер с широкими крыльями. Вскоре он вышел оттуда в темно-сером, запахнутом на правую сторону халате, стандартной военной форме императорского войска под доспех. Он утратил былую пугливость, приосанился.
Раздув неостывшую жаровню, он вскипятил воды. Сходил за посудой.
Заварив чаю, он прошел мимо обозов и тюков, и остановился перед занавешенной дверью в островерхий длинный шатер. Ся Фенг, личный повар императорского главнокомандующего, кашлянул и неуверенно позвал. Ответа не последовало. Он позвал еще раз.
Тяжелое полотно отодвинулось и на пороге возникла большая фигура Чжу Тао, личного телохранителя главнокомандующего. Он был в полной боевой готовности, в длинном до колен халате, нагруднике толстой кожи с поясом и мечом.
Чжу Тао молча кивнул, подтверждая, что Фенг выполнил поручение, и отодвинулся, пропуская его внутрь. Фенг прошел мимо него, через широкий предбанник, мимо тюков, ящиков и бамбуковой циновки Чжу Тао. Потом отодвинул вторую полу и шагнул во внутреннее помещение.
Генерал спал, развалившись на дугообразной спинке стула, вытянув ноги. Голова молодого военного с туго сплетенным клубком волос на темени, перехваченным косичками, лежала безвольно на плече. Руки, скрещенные лежали на груди.
Ся Фенг постоял нерешительно, переминаясь с ноги на ногу. Приказ генерала был заварить немедленно чаю, а Фенг испытывал к генералу почтение, граничащее с благоговением. Еще бы, тот самолично спас его от смерти. Фенг на цыпочках подошел к столу, рядом со скамьей. На нем вокруг горящей свечи лежали листы бумаги, развернутые карты, неизменная доска для игры в вэйци. Фенг поставил на стол две пиалы: большую, с заваренным кипятком, и малую, для наливания. Он снял крышку с заварочной пиалы и по шатру разлился тонкий аромат свежезаваренного чая.
Нос генерала вздрогнул, тонкие длинные усы дернулись. Он открыл глаза и тяжело посмотрел на Ся Фенга.
Повар замер. Дисциплина в войске генерала Кианг Лея была железной. За самовольное вхождение в покои главнокомандующего его запросто могли казнить. Ся Фенг, однако, знал, что генерал был человеком рассудительным и справедливым, не импульсивным.
— Принес вам чай, мой генерал. Набрал самой свежей воды из родника.
— Спасибо, Фенг. Можешь идти, — моложавый мужчина поднес к глазам руку и протер глаза.
