Рядом с Анатолием стояла Лилиана. Она занимала гораздо меньшую часть поля моего зрения, однако тоже склонилась передо мной, участливо заглядывая в лицо.
— В-все в порядке, — глухо и клейко сказал я.
Анатолий, схватив меня за плечо, принялся рассказывать, что выпив шампанского, я вдруг стал заваливаться набок. Едва успела меня подхватить Лилиана и подскочивший Анатолий, и усадить за стол. То ли переволновался я из-за своего доклада, толи подействовало на меня игристое вино, что было совсем уж фантастической гипотезой, так как все остальные даже не почувствовали детской дозы в четверть пластикового стаканчика.
Тут же Анатолий перескочил на врачей, стал убеждать меня, что немедленно мне требуется провериться, что совершеннейшая это чертовщина, когда молодой тридцатилетний мужчина в обмороки падает.
Глупейшая иными словами возникла ситуация, я ведь знал прекрасно, что ничего в моем состоянии не изменилось, что всего лишь продолжаются ступени таинственных моих гостей, один из которых в данный момент с красивой своей сочувственной миной интересовался о моем самочувствии. При этом никакой я не видел возможности в данный момент, да и желания, разбираться и разъяснять, что же за обморок такой случился со мной. Только вяло отпихивался от встревоженных Анатолия с Лилианой, соглашаясь послушно, что наверняка подготовка эта порядком утомила меня, и спал я плохо последние дни, и последней каплей по-видимому оказался глоток шампанского.
Я попросил Толю принести мне воды, только затем, чтобы от него избавиться, и остаться наедине с Лилианой. Взгляд ее уже сменился с озабоченного, на прежний, заинтересованный.
Почему-то в первую очередь меня взволновал факт, что финал сновидения остался открытым.
— О-она осталась живой? — спросил я сдавленно.
Мне показалось, что Лилиана улыбнулась согласно, одними глазами.
— Вам, Борис Петрович, совершенно правильный совет дал Анатоль Саныч. Не помешает ко врачу сходить, — произнесла она вслух.
Анатолий обернулся мгновенно и я покорно выпил принесенную воду. Толя здорово перепугался и готов был поить меня с рук. Чувствовал я некоторую вину перед ним, не могучи сознаться, объяснить по-человечески, что вовсе не первый это случай такого "обморока" и все со мной в порядке.
Я выбрался из-за стола, желая продемонстрировать, что вполне бодр и готов к самостоятельности. Прошел вдоль учебной доски туда и обратно. Чувствовал я себя довольно ватно, но не мог ударить в грязь лицом перед критически настроенным Анатолием, собравшимся уже вызывать неотложку.
За тестированием моего состояния, мы совсем позабыли про Максим Игорича. Он сидел вялой грустной куклой и смотрел куда-то в верхний угол классной доски.
Анатолий собрался бежать на кафедру, вызывать такси. У нас в секретарской на столе за стеклом была припасена визитка местного таксопарка, мы берегли ее на всякий непредвиденный случай и несколько раз она нас выручала. Лилиана остановила Толю в дверях, напомнив, что имеется при ней министерская машина, которую требуется только вызвать и объяснить маршрут. Она отлучилась на кафедру, оставив Анатолия присмотреть за мной, чересчур рьяно доказывающим, что чувствую я себя хорошо, и индифферентным Максим Игоричем.
Я чувствовал себя виноватым перед Толей, глядя как он, сосредоточенный и ответственный, ходит и посматривает участливо то на меня, то на Максим Игорича.
Максим Игорич вдруг сморщил лоб, поднял ладонь к лицу и пальцами, большим и указательным, потер глаза.
— Неплохая тема у вас, товарищи, — задумчиво сказал он и шмыгнул носом. — Интересно было бы на ваш эксперимент взглянуть. И разобраться интересно было бы.
Мы немедленно забегали вокруг Максим Игорича, стали спрашивать, не нужно ли ему чего, уж больно внезапный случился у него переход между отрешенным состоянием и проснувшимся интересом.
Максим Игорич пребывал в избирательно сфокусированном состоянии. Он словно бы не замечал наши потрясывания, похлопывания, подношение к обвисшему его лицу стакана с водой. Мысли Максим Игорича уцепились за услышанный мой доклад, модель нейронной сети, и ни в какую не желал он с этой темы смещаться. Он задавал неторопливо вопросы по моему докладу, порой невпопад, при этом выяснялось, что услышал он прекрасно все подробности, включая и пафосные, с которых начинал Геннадь Андреич.
Думы мои были наполовину заняты пустынями и взгорьями Тянь-Шаня, однако до того разумные вопросы задавал Максим Игорич, что не сдержался я и принялся объяснять ему принцип действия квантовой нейронной сети. Анатолий слушал нас пару минут, сжимая непочатый пластиковый стакан с водой. Потом одним глотком осушил его.
— Вы сегодня, коллеги, явно решили меня удивить. То, значит, оба в обмороке, не реагируете на раздражители, а теперь у нас начинается научная конференция!
В скором времени вернулась Лилиана с сообщением, что министерская машина ждет внизу и готова отвезти нас куда потребуется. Она отвела в сторонку Анатолия, как наиболее трезвомыслящего из присутствующих, и изложила, судя по всему, план доставки до дому меня и Максим Игорича. Анатолий согласно кивал.
