— Куда же ты, Чора? — крикнул ему вслед Аксан Каргинов. — Ты еще ничего не рассказал про рай. Кого видел там? Моего отца видел? Как он там? Что делает? Не передавал ли чего?
Чора насупился:
— Кто хочет узнать, как живут его покойники, тот знает, где стоит моя сакля. Прощайте!
«А старик–то играет в человеческой комедии не последнюю роль», — подумал с улыбкой Степан, догоняя его, а вслух сказал:
— Чора, а моего деда ты, случаем, не встретил в раю?
— Нет, не встретил, — Чора повел на него блестящим плутоватым глазом. — Твой дед живет в русском раю, а я в осетинском был.
Как–то так получилось, что, возвращаясь с нихаса, Аксан Картинов и Микал Чайгозты оказались рядом.
— Жалко твоего деда, — вздохнул Аксан, коренастый, широкоплечий, заросший до самых глаз черной бородой мужчина. — Несладко живется бедняге на том свете.
Микал, высокого роста, стройный молодой красавец с черными, как ночь, глазами, недобро нахмурил брови, резко бросил в ответ:
— Тебе–то что за печаль? Бродячая собака подняла ногу у ворот нашего дома, а ты рад позубоскалить.
— Да побьет меня Уацилла кизиловой палкой, я не хотел тебя обидеть, Микал. Я только хотел сказать, что если твой дедушка и на самом деле возит на том свете солому, то не следовало об этом говорить во всеуслышание.
— Проклятый бродяга плюнул мне в шапку. Он об этом еще пожалеет, лучше б ему не родиться совсем, — процедил сквозь зубы Микал и так сжал серебро кинжала, что побелели на руке костяшки пальцев. — Я ему проломлю голову такой же палкой, какую он видел в руках у черта в Стране мертвых.
— Не зайдешь ли на минутку в мой дом? — предложил Аксан.
Микал удивленно взглянул на волосатого спутника и молча свернул за ним к его большому под красной черепицей дому.
У Чора весь день не было отбоя от посетителей. Каждому хотелось как можно подробнее расспросить его о своих покойниках. Особенно любопытны были женщины. Они шли поодиночке и целыми делегациями, и после состоявшейся аудиенции оставались под нарами Чора их визитные карточки в виде кружочка масла, сыра или вареной курицы.
Слава Чора росла, как снежный ком в оттепель. К концу дня к нему уже начали приезжать из соседних хуторов. Везли в подарок лепешки, мясо, яйца. Воскресший из мертвых не смущался тем обстоятельством, что многие его клиенты были ему совсем незнакомы, он врал так красноречиво и вдохновенно, передавая такие захватывающие подробности из потусторонней жизни их родственников, что благодарные визитеры к концу беседы чувствовали даже некоторую неловкость из–за того, что мало привезли подарков этому святому человеку. Еще вчера нищий, сегодня к вечеру Чора стал богачом. Весь кабиц под нарами заставлен всевозможными закусками, а на самих нарах — лежат рубахи, отрез сукна и новые дзабырта. Если так пойдет и дальше, то он станет богаче Аксана Каргипова и даже Тимоша Чайгозты.
Улучив свободную минуту между беседами, он вынул из газыря голубенькие сережки, подбросил их на ладони.
— Зачем теперь, Чора, продавать золотые серьги, а? — обратился он сам к себе и засмеялся от удовольствия. — Скоро я совсем разбогатею. Новую саклю построю. Сошью черкеску, сапоги с ремешками. Возьму жену молодую, красивую. Тогда ей серьги подарю.
Он так размечтался о будущей семейной жизни, о красавице-жене и хорошеньких круглощеких детишках, что не сразу заметил еще одного вошедшего в саклю клиента.
— Да будешь ты здоров, Чора!
Ладонь Чора захлопнулась, словно морская раковина с жемчужиной внутри в момент опасности.
— И ты будь здоров, Аксан! — ответил хозяин сакли, торопливо пересыпая содержимое кулака в газырь и водворяя последний на прежнее место.
— Для кровника заряд отмерил, что ли? — ухмыльнулся гость.
— У меня нет кровников да и ружья тоже. Огниво в газыре ношу: кремень и трут. Садись, пожалуйста, аракой угощать тебя буду.
— Спасибо, Чора. Ты всегда был добрым человеком. Что я у тебя спросить хочу... Давеча на нихасе я тебя перебил, когда ты про Вано рассказывал, а домой пришел — вспомнил и сказал себе: «Чтоб тебя, Аксан, о стенку ударило, зачем не дал рассказать про то, как Вано своего ногайца убил?»
— Он не один убивал.
— А с кем же? — поднял широкие брови Аксан.
— В моем хлеву давно уже не слышался овечий голос, а у тебя в этом году, говорят, хороший приплод.
— Воллахи! Твой хлев услышит бараний голос, не будь я Аксан Каргинов. Так с кем же убивал своего работника Вано?
— С тобой, Аксан.
— Со мной? — брови на лбу Аксан а передернулись и сползлись к переносью. — Ты, наверно, ослышался, Чора?
— Да нет, Аксан, я не ослышался. Вано даже рассказывал, как вы с ним вместе бросили убитого в Куру...
