Мэл знал, что помолвка уже не за горами. Скайлер всегда говорила, что любила его, что они должны держаться вместе, и потому обе семьи точно не станут откладывать событие надолго. Мэл тревожился по поводу предстоящей церемонии, но не только потому, что теперь у него нашлось что скрывать. Кроме всего, он не до конца понимал, что сам чувствует к этой женщине. На его взгляд, она бывала слишком холодна и никогда достаточно тепла; что-то в ней пугало его и сбивало с толку, словно неведомая сила скрывалась в темных уголках ее души. Мэл старался отделаться от подобных странных и отвлекающих мыслей, но в такие дни как сегодняшний это удавалось с большим трудом.
Мэл убедился, что девушка ушла. Повернувшись, он снова встал в центр комнаты. Сейчас самая главная задача была завершить ритуал…
Позднее вечером, когда ритуал уже закончился, он исполнил свое обещание. Вернувшись за Скайлер, он застал ее дома с ее названым братом по имени Луций. В отличие от сестры, во внешности этого молодого мужчины отсутствовал даже намек на дружелюбие, а в его фигуре и взгляде все говорило о том, что шутить с ним точно не стоит. В присутствии Луция Мэлу всегда хотелось отвернуться или исчезнуть из поля зрения, и потому он даже не стал переступать порог дома. Ему еще нездоровилось после первичного обращения, а мир предательски уплывал из-под ног. Вероятно, Луций счел его за пьяного, потому что презрительно бросил взгляд на его фигуру. Он открыто недолюбливал того, кто претендовал называться мужем его дорогой сестры.
— Здравствуй, Мэлоди, — хрипло и без тени улыбки поздоровался он.
— И тебе доброго здравия, — Марлоу сложил руки на груди, подавляя качку.
— Куда вы собрались с моей сестрой на ночь глядя, позволь тебя спросить?
Скайлер закатила глаза, однако же не стала вмешиваться.
— Куда бы мы ни пошли, она будет в безопасности, — односложно отозвался Марлоу.
Луций пронзительно и въедливо изучал его взглядом, но Мэлу было слишком плохо, чтобы обращать внимание. Он и Скайлер вышли из дома и побрели к лесу. Девушка отстраненно смотрела в сторону, словно ее тревожила какая-то мысль.
— Что-то стряслось? — Мэл всмотрелся в ее черты, когда молчание показалось нестерпимым и тяжелым.
— Ты любишь меня, Мэл? — спросила темноволосая девушка прежде, чем ее спутник успел завершить последнюю часть фразы.
— Хм… С чего этот вопрос? Люблю, это бесспорно. Не люби я тебя, разве же могли мы пойти под венец?
— Хорошо. Тогда скажи мне… — она на секунду приостановилась и взяла молодого человека за руку. Пальцы ее оказались холодны. — Тебе есть, что мне сказать? Что-то, о чем мы оба можем пожалеть?
Кожу Мэла словно закололи маленькие иголочки. Снова возникло то мучительно тревожное чувство, которое охватывало его иногда при взгляде в глаза Скайлер Торквемады. Казалось, она знала что-то, чего не мог знать ни один смертный, но и Мэл в свою очередь понимал, что почует опасность, если бы Скайлер представляла угрозу. Он отвел взгляд. Вокруг них шумели кроны высоченных столетних дубов; солнечный свет уже погас, и все поселение на северной окраине Шотландии погрузилось в таинственную мглу. Еще никогда слова не находились с таким трудом.
— Нет, мне нечего тебе сказать. Я не стал бы обманывать свою невесту… — пробормотал Марлоу и, пересилив себя, улыбнулся. — Тебе действительно не о чем беспокоиться.
Даже несмотря на то что погода была теплая, по коже безостановочно тек холодок. Скайлер почему-то выглядела до глубины души задумчивой, охваченной невиданной тоской. Зеленые глаза ее потемнели на мгновение, приобрели необычный оттенок от накативших чувств.
— Очень хорошо, — произнесла она тихо, как ручеек, журчащий неподалеку. — Тогда и я тебе скажу… Я тоже люблю тебя, Мэлоди. Ты веришь мне?
Почему так дрогнул ее голос в этот момент?
Кивнув, Марлоу рассудил, что пора закончить этот двусмысленный разговор. Сделав шаг в сторону Скайлер, он прижал ее к себе и заставил замолчать, приникнув губами к ее губам. Пусть лучше время пройдет быстрее за поцелуями, чем за неприятными обсуждениями.
Услышав последнюю часть рассказа, Данте, который до этого сидел и внимательно слушал, прыснул, прервав речь лучшего друга весьма невежливым образом. От неожиданности Мэл сбился на полуслове и гневно воззрился на своего апрентиса.
— Что смешного я говорю, Дан?
Бывший преподобный веселился так сильно, что едва ли не захлебывался от смеха.
— Марлоу. Стой… Стой… — резвился он, явно силясь что-то сказать. — Погоди… Ты едва не женился на Торквемаде? На ней? Этой заполошной бабе с яйцами?
Дантаниэл видел, что сейчас надо остановиться и прекратить, иначе он не дослушает оставшуюся часть истории, но не мог ничего с собой поделать. От смеха земля начала расплываться перед его глазами.
— Я так и знал. Вот потому я не хотел рассказывать это тебе, — вдохнул брюнет и, поднявшись на ноги, собрался уйти в другой конец поляны. Данте нагнал его и встал так, чтобы загородить проход.
